annablaze (annablaze) wrote,
annablaze
annablaze

  • Mood:

фоморы

Ну вот, обещанные кусочки из П.О. Смита :)))
Начнем с фоморов.



Фоморы — народ, не менее загадочный, чем Племена богини Дану (речь о которых речь пойдет позднее), но далеко не такой прекрасный. Согласно гэльскому историку XVII века Джоффри Китингу, располагавшему некоторыми ныне утраченными текстами, это были «мореплаватели из рода Хама, приплывшие из Африки». Под предводительством некоего Киокала cen chos, то есть «одноногого» (букв. «лишенного одной ступни»), «они высадились на островах в западной части Европы, чтобы поселиться там и укрыться от потомков Сима, опасаясь, что те покорят их во исполнение проклятия, которое Ной наложил на их прародителя Хама».

Но это, разумеется, позднейшая монашеская переработка. В связи с фоморами зачастую возникает вопрос, кто же они такие: дети природы или сверхъестественные существа. К примеру, в одном стихотворении, написанном, возможно, еще в VI веке н.э., мы встречаем такие строки: «Королевич вступил в страну мертвых, благородный сын Сетны; он разорил луга в долинах фоморов под землею людей». На первый взгляд, перед нами метафорическое сообщение о смерти упомянутого королевича («Месделмана из Домнана»), и, быть может, так оно и есть; однако Фрэнсис Джон Бирн указывает, что «народное воображение с готовностью наделяет заморские страны характеристиками Иного мира», и, следовательно, в процитированном стихотворении может идти речь о самом обыкновенном военном походе. И действительно, фоморы «нередко отождествляются с разбойниками, совершавшими набеги из-за моря», и в данном конкретном случае могут оказаться попросту «пиратами из шотландских брохов» .

Но, несмотря на это, в описаниях фоморов всегда преобладают сверхъестественные черты. Сам факт, что этот народ ассоциируется с заморскими странами, а последние, в свою очередь, — с Иным миром, определяет особую роль, отведенную фоморам в древнеирландской литературе. Они исполняют ту же функцию, что и чудовища в «Беовульфе». В знаменитом отрывке из работы Дж.Р.Р. Толкина, посвященной этой поэме, говорится: «...мы смотрим сверху вниз, словно с высоты, и видим дом человека на дне мирового дола. Вспыхивает свет <...> звучит музыка; но внешняя тьма и ее зловещие порождения вечно таятся в засаде, дожидаясь, пока угаснут факелы и умолкнут голоса». В мифологии фоморы существуют от начала времен — вне зависимости от своего исторического происхождения и от того, реальны они или нет. Они олицетворяют вечную, непреходящую угрозу. Подобно Гренделю, они рыщут на окраинах мироздания и неустанно стремятся подчинить своей губительной власти его центр.



Но вернемся все же к вопросу о происхождении фоморов. Если по природе своей они — именно чудовища, то их функции и истоки их образа следует искать в мифологии, а не в истории. На первый взгляд, они и впрямь чудовищны. Приспешники Киокала —«полулюди», одноногие и однорукие существа. Но эта особенность встречается не только у фоморов. После Второй битвы при Маг Туиред <...> среди погибших фоморов оказалось несметное множество таких «полулюдей», однако о них отзываются как о никчемном сброде . К тому же, подобным изъянам существует достаточно простое объяснение. Дж.Ф. Киллин указывает, что в Древней Ирландии и у других древних народов особым магическим значением наделялся один непарный башмак, как на ноге у кого-либо, так и сам по себе. Помимо увечных фоморов, Киллин приводит в пример описанные в древнеирландской литературе случаи танца на одной ноге с магическими целями, а также ампутации ноги с целью превращения человека в мага. Он приходит к выводу, что в древнейшие времена шаманы действительно подвергались подобным увечьям; затем увечье стали просто имитировать, а со временем этот обычай отошел в прошлое, но смутные воспоминания о нем сохранились в образе фоморов.

Еще более простое объяснение — что образ фомора-«получеловека» возник в результате недоразумения. Фоморы, погибшие во Второй битве при Маг Туиред, названы по-ирландски leth-doine. В буквальном переводе это и есть «полулюди», но в переносном смысле слово leth означает «один из пары». А кое-где встречаются упоминания о том, что древние ирландцы перед битвой связывали воинов попарно, чтобы помешать им бежать с поля боя. Нигде не сказано прямо, что этот прием применяли во Второй битве при Маг Туиред, но, по крайней мере, данное толкование слова leth-doine представляется ничуть не менее правдоподобным, чем предположение о том, что фоморы были калеками.

Однако, сколь бы привлекательным ни казалось такое объяснение, не следует забывать, что переносное значение слова leth — «один (воин) из пары» — применимо только к ирландским реалиям, тогда как образ одноногого существа распространен в фольклоре и мифологии значительно шире. В связи с завоеванием Ирландии викингами особое внимание следует обратить на исландскую «Сагу об Эрике Рыжем» <...>, в которой Торвальд, сын Эрика, гибнет в Винланде от стрелы человека-«одноножки» . Не исключено, что этот мотив заимствован у гренландских эскимосов, среди которых также бытовали предания об одноногих существах.

Но даже если фоморы и не были полулюдьми, то уж великанами они наверняка были. Киокал и его мать описываются именно так . В сагах, не входящих мифологический цикл, об исполинском росте фоморов упоминается как о чем-то само собой разумеющемся. К примеру, в «Похищении быка из Куальнге» герой уладов Кухулин преображается, когда его охватывает боевая ярость, и становится «огромным, как великан из фоморов или житель морского царства». Анри д’Арбуа де Жюбенвиль указывает, что у Гиральда Камбренского слово Fomorchaib передано как gigantibus.

Так или иначе, складывается впечатление, что фоморы — и впрямь чудовища, а, значит, корни данного образа следует искать в мифологии. На этот счет выдвигались различные гипотезы. Альвин и Бринли Рисы предполагают, что половинчатость фоморов символизирует «единство, которое в проявленном мире раскалывается надвое, — и враждебность установленному порядку вещей». Если я правильно понимаю, такая трактовка превращает фоморов в дальних родственников Змея из Книги Бытия, то есть в символ грехопадения. К.М. Бриггс утверждает, что в образах фоморов нашла отражение народная память о «первобытной религии, включавшей варварские жертвоприношения людей и животных». Обе гипотезы кажутся правдоподобными, но доказательств им не находится. Мнение А.Г. ван Хамеля покоится на более прочном научном основании: «Сам Кикул похож на некое низверженное божество, и сама собой напрашивается аналогия между ним и галльским богом Марсом Циколлием (Cicollius)». Впрочем, параллели с галльскими божествами я нахожу далеко не такими полезными, как может показаться на первый взгляд. Не исключено, что фоморов придумали как образ всенародного врага, предшествовавшего викингам. Ирландцы испокон веков воспринимали даже свою предысторию как непрерывную борьбу за обретение или сохранение национального суверенитета. Отражение атак иноземных захватчиков является устойчивым мотивом также и в цикле преданий о фениях.

Насколько термин «фэйри» применим к Племенам богини Дану, настолько же, по всей видимости, он применим и к фоморам. Четко отождествить какой-либо из двух этих народов с добром или злом невозможно; иногда они даже заключают между собой временные союзы. Они дополняют друг друга, как две стороны одной медали. Однако со временем фоморы, очевидно, утратили признаки, характерные для «фэйри». За пределами мифологического цикла они предстают смертными существами, противостящими не столько Племенам богини Дану, сколько сыновьям Миля. В фольклоре они не сохранились до наших дней, и никаких наследников, по-видимому, не оставили.


Smith, Peter Alderson. W.B. Yeats and the Tribes of Danu.
Перевод: А. Блейз, 2008
Tags: П.О. Смит, фэйри
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments