annablaze (annablaze) wrote,
annablaze
annablaze

  • Mood:

Ага!

Все-таки есть особая (практически бутербродная) подлость в том, чтобы под самый конец уже перевода книги объемом листов так под 40 авторских обнаружить в последних главах целые платки стихотворного текста. Не цитатки какие-нибудь, а прям страницами подряд. Но зато теперь есть еще отрывок из вот этой поэмы "Ага!", часть про Бездну.


Марсий:
Внемли же Испытанию Завесы,
Второй Завесы!.. Нет, избавь меня
От этих колдовских воспоминаний!
Страшусь я показать Завесу Бездны.
Но все ж — да будет исповедь полна!

Олимп:
Учитель, я к ногам твоим склоняюсь —
Скажи, отколь на них роса и кровь?

Марсий:
Я задыхаюсь в ужасе слепом.
Путь бездны в глубь уводит, где таятся
Чудовища страшней, темнее смерти!
Где силы взять для воли и отваги?
Ум на дыбы встает, как конь в испуге!
Нет, не удержит никакая память
Сей непостижной бездны преисподней,
И даже тени, что встают из мрака,
Ужасны так, что слов не подобрать.
Другой такой погибели не сыщешь
Меж всех плодов чудовищного Рока.
В источнике подавлен белопенный
Родник речей. Ты знаешь: здравье духа
Покоится на том, что всякой мысли
Присущи связи с мыслями иными:
Зависимости, следствия, причины, —
Их уничтожь — и уничтожишь ум!
О, черная, звериная, слепая,
Безумия зияющая бездна!
Адепта путь ведет в твои провалы,
А там — конец всем мукам и страданьям,
Распад рассудка, растворенье мысли:
Исчез раствор, досель ее скреплявший,
И вместо дома — груда кирпичей!

Я что-то слышу: тук-тук-тук!
Но всякий смысл утратил звук,
Вокруг шумят, трещат, судачат —
Но звуки ничего не значат!
Смотрю — и вижу, как в бреду,
Картин бессмысленных чреду:
Кружится пляска вихревая,
Ничем души не задевая!

В самой душе ни память, ни причинность
Уж не совьют солому в крепкий жгут.
Погибло «Я»! Бесплодные, пустые,
Лишившиеся сути и закона,
Вселенная и Эго вместе с ней
Объяты черным хаосом проклятья.

Олимп:
Не к этому ль приходит и философ:
«Я знаю то, что ничего не знаю»?

Марсий:
О да, но этот взвешенный итог
Не опытом рожден, а рассужденьем.
А опыт мой — как боевой топор,
Крушащий череп! О, прости меня!
Слабеет чрево, сердце замирает.
Давай оставим это!

Олимп:
Всем собою
Я пью нектар и яд загадки Сфинкса.
Горьки твои слова, но и целебны!

Марсий:
Я угодил в силки чернее ночи!
Как вырваться — не знаю, и боюсь,
Что эту муку не смягчат и годы.
О как темно, темно невыносимо!
Прочь, призраки былого, прочь с дороги!
Довольно и того, что я прошел.
Постиг я тайну тех чудесных звеньев
Что к мысли крепят мысль единой цепью
Сквозь тьму веков, сквозь толщу воплощений;
И свелся в точку замысел туманный
Всего, что мне дано как бытие.
Я понял тайну «я». И все, чем был я,
В тот миг я свел под выпуклым стеклом,
И жгучий луч сошел, и стало пеплом
Все, чем я был, — как в завершенье песни,
Когда мелькнет и канет в небе тенью
Все, чем еще назначено мне стать.
На этом я отринул свой рассудок
(О, как напрасен он и как несносен!)
И сеть метафизических словес
Усильем Воли сбросил, и, с улыбкой
Окинув взором темный лабиринт,
Где строит ковы древний змей безумья,
Пустился в путь неторною тропою —
И стал я как дитя во тьме ущелий,
Во мгле теснин катайских , на обрывах,
Над реками, которым нет названья,
Струящимися в призрачные дали;
Сменялись в небе луны, провожая
Меня бесстрастным оком; дни за днями,
В палящий зной и ледяную стужу,
В тропических лесах, в снегах тартарских,
В морях архипелагов изумрудных
Скитался я и сам того не ведал,
Что я уже ведóм премудрой дланью.
В рассветный час и в полдень, на закате
И в час ночной, отшельник одинокий,
Взывал к Нему я преданно и кротко,
Как дождевая капля — к океану.
И вот пришел я в некий парк старинный,
Где травы под ногами пламенели
От пляски фей; и здесь, объят любовью,
Я был восхищен прочь, превыше жизни
И всех ее приливов и отливов.
И возгорелся нестерпимым блеском —
Во мне и вне — весь образ мирозданья,
Как светлый лабиринт любви и жизни;
И, словно чьей-то исполинской воле —
Моей иль не моей — повиновавшись,
Вострепетало всё… И разом свет
Погас в ночи бессмертной: всё исчезло
Перед отверстым Оком Властелина.
И как о том поведать?



Олимп:
О, Учитель!
Неужто рухнул мир?

Марсий:
Во храме пусто,
Святилище лишилось божества!
Но вместе с ним исчез покров иллюзий;
Узри же то, что есть!

Олимп:
Волною дивной
Мне слух омыли царственные звуки!

Марсий:
То ангельские хоры возвещают
О новом Брате Солнца, что дерзнул —
И одолел великую Завесу!

Олимп:
Теперь я слышу крик огромной птицы
И сквозь него — раскаты громовые…

Марсий:
То отзвук сокрушительного слова,
Вселенную разбившего на части.

Олимп:
Твой стан вознесся до небес, Учитель!

Марсий:
Воистину; но то уже не я.
Адепта больше нет — растаял призрак,
Исторгнутый из зева черной бури.
То, что ты видишь, — это некто новый.

Перевод (с) Анна Блейз, 2011
Tags: поэзия Кроули
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments