annablaze (annablaze) wrote,
annablaze
annablaze

Мотив апофеоза в греческих магических папирусах: обожествление через утопление (отрывки)

Аарон Чик (с)
Перевод: Анна Блейз (с)
Полный текст статьи: http://greek.thesaurusdeorum.com/pgm-articles/I403

Смерть — оборотная, неописанная сторона жизни; мы должны стремиться во всей полноте осознать свое бытие, которое обретается в обеих этих беспредельных сферах и питается от них обеих <…> Жизнь в ее истинной форме пронизывает обе сферы, великий круговорот крови свершается в них обеих; нет ни посюстороннего, ни загробного, но есть и то, и другое в некоем великом единстве.

— Райнер Мария Рильке, «Письма из Мюзо»

В греческих магических папирусах (Papyri Graecae Magicae, далее PGM) терминология инициатического апофеоза вводится с первого же ритуала. PGM представляют собой собрание ритуальных наставлений, составленное, по всей вероятности, египетскими (фиванскими) жрецами эпохи Птолемеев и Римской империи, главным образом, на древнегреческом, но отчасти на демотическом и на коптском языке[1]. В PGM I.1—42 глагол ἀποθεόω использован для описания обряда утопления. Здесь обожествление посредством утопления совершается по образу апофеоза вечно омолаживающегося Осириса, а далее встраивается в египетскую солярную космологию, в рамках которой нисхождение в первозданные воды[2] — необходимое условие омоложения[3]. В традиции пифагореизма и в мистериальных культах Южной Италии постоянное обновление через смерть и последующее воскресение достигается путем нисхождения (κατάβᾰσις) в подземный мир (или, в терминах египетской космологии, Дуат). Таким образом, апофеоз и утопление оказываются тождественны друг другу в контексте обряда инициатической смерти — conditio sine qua non[4] воскресения к бессмертной жизни. В этой статье подробно рассматриваются некоторые особенности темы утопления в PGM и, в частности, materia magica[5] — молоко, мед и лилейное масло, а также связи этих мотивов с божественным возрождением и их символические отзвуки в классических и позднеантичных текстах. Логика, общая для всех эти символических регистров, будет сформулирована в терминах Гераклитовой «гармонии противоположностей» между хтоническим и ураническим: утопление, как и удар молнии, ведет к апофеозу, потому что те первозданные силы, которые несут смерть, глубочайшим образом связаны с теми, которые одушевляют и оживляют.


I. Магия, апофеоз и подземный мир

Греческие магические папирусы, I.1—42

Начнем с полного описания ритуала. Далее следует текст PGM I. 1—42:  <См. текст по ссылке.>

Катабазис и анабазис

Перед нами не что иное, как обряд, в котором маг отождествляет себя с утонувшим и обожествленным соколом — птицей, родственной солярно-царственному началу, — чтобы, в свою очередь достичь бессмертия и обрести божественного помощника-паредра. На процесс отождествления указывает тот факт, что маг использовал в обряде части собственного тела — волосы и ногти; этот магический прием упоминается в PGM неоднократно. Волосы и ногти служили для того, чтобы привязать изваяние к конкретному человеку. Особенно наглядно это видно в ритуалах эротической магии из PGM, требующих использовать волосы и ногти возлюбленного, чтобы привязать магическое воздействие к определенному объекту. С помощью волос и ногтей устанавливается симпатическая связь, через которую маг может управлять человеком, представленным в виде изваяния, подвергая последнее тем или иным символическим процедурам. В случае с ритуалами эротической магии любящий таким образом привязывает в себе объект любви: управление посредством связывания — традиционная форма египетской магической практики[18]. Однако в ритуале апофеоза объектом магической манипуляции становится сам маг, отождествляющийся с одушевленным изваянием. Иными словами, маг символически и симпатически подвергается тем же процессам умирания и обожествления, которые претерпевает сокол. Отражением этих процессов служат две фигуры, составленные из voces magicae[19]:


α

ε  ε

η  η  η

ι   ι   ι   ι

ο  ο  ο  ο  ο

υ  υ  υ  υ  υ  υ

ω  ω  ω  ω  ω  ω  ω

ω  ω  ω  ω  ω  ω  ω

υ  υ  υ  υ  υ  υ

ο  ο  ο  ο  ο

ι   ι   ι   i

η  η  η

ε  ε

α

Здесь имеет смысл упомянуть о давней традиции, которая связывает семь гласных, используемых во многих греческих магических обрядах, не только с семью планетными божествами, но и с семью тонами диатонической гаммы[20]. Такая космологическая и гармоническая система подразумевает, что соответствующие тоны использовались в магии для достижения резонанса с определенными планетными сферами. Есть все основания предполагать, что в PGM I.1—42 семь гласных озвучиваются последовательностью из семи нисходящих или восходящих тонов. В том виде, как они представлены здесь, — от Альфы до Омеги и обратно, — эти тоны охватывают полную октаву. Гласные из левой колонки, от Альфы до Омеги, соответствуют тонам от верхнего до нижнего, гласные из правой, от Омеги до Альфы, — тонам от нижнего до верхнего. Судя по всему, эти нисходящие и восходящие вокализации призваны стимулировать процессы катабазиса/нисхождения и анабазиса/восхождения, дублируя и переопределяя в другой системе ритуальный акт утопления и обожествления. Как гласит знаменитое изречение Гераклита, «путь вверх и путь вниз — один и тот же»[21].

Помимо этих общих ориентиров, следует отметить центральную точку ритуала — момент, в который в сердце (καρδία̦) мага входит «божественное вдохновение» (’ένθεον). Чтобы добиться этого, маг должен «утопить» (α͐ποθε͐ωσον) «киркейского» сокола в молоке черной коровы, смешанном с аттическим медом. Выпив эту смесь, он обертывает сокола тканью, мумифицирует и устанавливает в святилище как статую («живой образ»), которой затем приносит жертвы. К этой статуе он затем обращается за оракулами и ей же адресует «заклинание» (λόγος). Далее мы постараемся расшифровать некоторые ключевые элементы этого ритуала — в надежде прояснить не только космологические контексты, но и глубинную инициатическую динамику греко-египетских ритуалов апофеоза. Но прежде, чем приступить к детальному анализу обряда, приведем некоторые соображения по поводу слова самого «апофеоз» (ἀποθέωσις) и о том, каким образом оно стало означать одновременно и «утопление», и «обожествление».

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ: http://greek.thesaurusdeorum.com/pgm-articles/I403


[1] Brashear, “The Greek Magical Papyri: An Introduction and Survey; Annotated Bibliography (1928—1994)”. // Aufstieg und Niedergang der römischen Welt, vol. 2. Berlin: Walter de Gruyter, 1995, 18.5, pp. 3380—3684; Garth Fowden, The Egyptian Hermes: A Historical Approach to the Late Pagan Mind. Princeton: Princeton University Press, 1993, pp. 168—176; Frankfurter, “Ritual Expertise in Roman Egypt and the Problem of the Category ‘Magician’”. // Envisioning Magic: A Princeton Seminar and Symposium, Peter Schäfer and Hans G. Kippenberg (eds.). Leiden, Brill, 1997, p. 116. — Примеч. автора.

[2] Запад, закат и смерть. — Примеч. автора.

[3] Восток, рассвет и жизнь. — Примеч. автора.

[4] Непременное условие (лат.). — Примеч. перев.

[5] «Магические материалы» (лат.), т.е. вещества или ингредиенты, наделяемые магическими свойствами.  — Примеч. перев.

* * *

[18] В одном знаменитом ритуале из греческих магических папирусов (PGM IV. 296—466) предписывается изготовить две фигурки из воска или глины: одну — в виде Ареса с поднятым мечом, другую — в виде женщины, связанной и стоящей на коленях. «Магические материалы» — например, волосы или ногти возлюбленной — прикрепляются к женской фигурке, которая олицетворяет объект желания, подчиненный власти мага (богов). Подробнее см.: Robert K. Ritner, The Mechanics of Ancient Egyptian Magical Practice. Studies in Ancient Oriental Civilization, no. 54. Chicago: Oriental Institute, 1993. — Примеч. автора.

[19] Букв. «магические слова», непереводимые слова и последовательности звуков в составе магических заклинаний.  — Примеч. перев.

[20] См.: Joscelyn Godwin, The Mystery of the Seven Vowels in Theory and Practice. Michigan: Phanes, 1991, p. 27. — Примеч. автора.

[21] Фр. 33 (60 DK).  — Примеч. перев.

[22] Слово ἀποθέωσις происходит от греческого глагола ἀποθεόω или ἀποθειόω, возникшего во II веке до н.э. в литературе, связанной с Александром Македонским. В словаре Лиддела-Скотта-Джонса это слово переводится как «обожествление» по аналогии с латинским deificatio (deus + ficare, «созидать бога» = consecratio, «освящать, делать священным»). Греческий предлог απο обычно указывает на удаление, отделение, прекращение, движение прочь от чего-либо. Однако в конструкциях, морфологических схожих со словом ἀποθέωσις (словах, образованных от глагольного или именного корня с помощью префикса απο- и суффикса –ις или –ωσις), префикс απο- иногда употребляется в том же значении, что и предлог, а иногда выполняет усилительную функцию. Приведем несколько примеров.

(1) ἀποκάλυψις, «откровение» = ἀπο (предлог: «от») + καλυψ (отглагольный корень: καλυψειν, «скрывать, прятать») + ις (женский род, третье склонение, суффикс со значением действия) = ἀπο-καλυψ-ις, «удаление от скрытого состояния», т.е. откровение. Здесь απο- сохраняет свое основное значение, но в данной конкретной конструкции служит для обозначения действия, противоположного тому процессу, который обозначен корнем слова. Схожие трансформации наблюдаются в словах наподобие αποστασις.

(2) ἀπόλυσις, «освобождение» = ἀπο (усилительное значение: «совершенный, полный, крайний») + λυσ (отглагольный корень: λυσειν, «освобождать») + ις (женский род, третье склонение, суффикс со значением действия) = ἀπο-λυσ-ις, «полное освобождение». Здесь απο- приобретает усилительную функцию. Вместо того чтобы превратить существительное λύσις в его смысловую противоположность, как в предыдущем примере, ἀπο-, наоборот, возводит его значение в наивысшую, крайнюю степень — «полное освобождение, совершенное освобождение».

Очевидно, что ἀποθέωσις принадлежит ко второй категории. Таким образом, ἀποθέωσις можно определить как полную, совершенную или крайнюю степень θέωσις’а («обожествления»). Однако не следует упускать из виду еще одну дополнительную коннотацию. Образцом здесь служит слово (3) ἀποσιώπησις, «замолкание» = ἀπο (предлог: прекращение / усилительное значение) + σιωπαειν (отглагольный корень: σιωπαειν, «замолкать») = ἀποσιώπησις, «замолкание». С одной стороны, это слово означает прекращение речи, с другой — наступление полной тишины. Иначе говоря, префикс ἀπο- употреблен в усилительном значении, но при этом сохраняет и основную функцию предлога ἀπο. Разница в том, что в предлог здесь противостоит по смыслу не самому корню слова («молчание»), а его скрытому антониму («речь»).

Этот дополнительный, неявный смысл префикса ἀπο- становится еще более очевиден при обращении к его эквивалентам в различных индоевропейских языках (санскр. apa-, лат. ab-, нем. af- и так далее): у всех этих префиксов наблюдается та же динамика, что и у греческого ἀπο-. Если приложить результаты этих наблюдений к слову ἀποθέωσις, мы придем к следующей интерпретации: «прекращение смертного состояния и достижение совершенной божественности». Модель остается той же, что и в слове αποσιωπεσις, только здесь префикс –απο указывает на прекращение смертности — скрытой противоположности обожествления (θέωσις). Итак, если θέωσις  — это процесс обожествления, в контексте неизменно предстающий как приобщение души к божественному, то ἀπο-θέωσις — это, по всей вероятности, полный разрыв со смертным состоянием в результате совершенного и окончательного превращения в божество. В связи с этим сразу же вспоминаются слова Эмпедокла: «Богом бессмертным, отринувшим смертность, иду я пред вами» [фр. 100 (112)]. Таким образом, «апофеоз» в точном или, по крайней мере, буквальном значении — это акт, в результате которого некто прекращает быть смертным или обретает совершенную божественность. — Примеч. автора.

[23] В этом разделе мы опираемся на следующие источники: Badian, “The Deification of Alexander the Great”. // Ancient Macedonian Studies in Honor of Charles F. Edson, Dell (ed.), pp. 27—71 ; Bosworth, “Alexander and Ammon”. // Greece and the Mediterranean in Ancient History and Prehistory, Kinzl (ed.), pp. 51—75; Bosworth, “Alexander, Euripides and Dionysus: The Motivation for Apotheosis”. // Transitions to Empire: Essays in Greco-Roman History 360—146 B.C., in Honor of E Badian, Wallace and Harris (eds.), pp. 140—166; Edmunds, “The Religiosity of Alexander the Great”. // Greek, Roman and Byzantine Studies 12.3, pp. 363—391 ; Fredricksmeyer, “On the Background of the Ruler Cult”. // Ancient Macedonian Studies in Honor of Charles F. Edson, Dell (ed.), pp. 145—156; von Gaertringen, “Apotheosis”. // Paulys Realmcyclopadie der classischen Altertumswissenschaft (Second Series), von Pauly and Wissowa (eds.), vol. I, cols. 184—188; Langer, “Alexander the Great at Siwah”. // Ancient World 4, pp. 109—127; Lehmann-Haupt, “Alexanders Zug in die Oase Siwah”. // Klio 24, pp. 169—190; Nock, “Notes on Ruler-Cult, I-IV”. // Journal of Hellenic Studies, 48.1, pp. 21—43. — Примеч. автора.

[24] Russell, The Doctrine of Deification in the Greek Patristic Tradition, p. 22. — Примеч. автора.


Aaron Cheak (c)
Перевод: Анна Блейз (с)
Полный текст: http://greek.thesaurusdeorum.com/pgm-articles/I403

Tags: греческие магические папирусы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments