annablaze (annablaze) wrote,
annablaze
annablaze

  • Mood:

Даймоны-2

Итак, посмотрим, что пишет Йейтс о Даймоне и связанных с ним понятиях в "Видении А" (версия 1925 года). Я буду перемежать перевод некоторыми комментариями и рассуждениями (курсивом). Соответствующий раздел начинается с нескольких тезисов о Способностях человека:

«Воля и Творческий Ум находятся на свету, но Тело Судьбы действует посредством случайностей, во тьме, а Маска, или Образ, — это инстинктивно выбранная форма, в которую облекаются эмоциональные ассоциации, исходящие из тьмы, и сама эта форма открывается нам случайным образом или всплывает из темной части души».

Под «тьмой» или «темной частью души» здесь подразумевается то, что скрыто от света осознания. Так называемые «случайности» в жизни человека неразрывно связаны с его сущностью — как «темный», т.е. неосознаваемый элемент комплекса «личность-среда», каковым мыслится душа в человеческом воплощении. «Эмоциональные ассоциации», из которых формируется Маска, также происходят из бессознательного. Далее:.

«Но в этой тьме есть иная душа, или иная часть нашей души, со своей точки зрения пребывающая на свету; мы же для этой души, в свою очередь, темны. Эти две души (из которых, с точки зрения каждой из них, одна всегда светла, другая всегда темна) суть человек и Даймон; Воля человека — Маска Даймона, Творческий Ум человека — Тело Судьбы Даймона и так далее. Колесо переворачивается, подобно тому как тело Святого Петра при распятии перевернулось относительно тела распятого Христа: “Demon est Deus Inversus”».



«Колесо» — здесь: расположение четырех Способностей человека (Воли, Маски, Творческого Ума и Тела Судьбы) на круге фаз.

По преданию, Святой Петр, приговоренный к казни, попросил распять себя вниз головой, потому считал себя недостойным умереть той же смертью, какой умер Иисус Христос.

«Demon est Deus Inversus» (лат.) — «Демон — оборотная сторона бога», девиз Йейтса в Ордене Золотой Зари. Непосредственным источником для него послужила «Тайная доктрина» Е.П. Блаватской, где утверждается, что «даже божественная Однородность должна содержать в себе оба естества, как добра, так и зла», а сам этот афоризм толкуется как утверждение принципа равновесии и гармонии в природе, взаимного подобия «того, что наверху» и «того, что внизу», макро- и микрокосма, Великого и Малого Ликов, а также как символ астрального света, графическая эмблема которого описывается следующим образом: «Черная Пирамида, выступающая на чисто белом фоне с белою Головою и Ликом внутри черного Треугольника; Белая пирамида опрокинутая – отражение первой в черных Водах – являет черное отражение белого Лика» (I, XI).




Ср. также иллюстрацию из «Истории магии» Элифаса Леви — оккультную «Печать Соломона», символизирующую Божественную Полноту как слияние противоположностей («добра» и «зла»):



«Таким образом, энергия и предпочтения Даймона сосредоточены в Маске человека, а созидательная сила Даймона — в судьбе человека; человек и Даймон связаны друг с другом вечным противоборством или переплетены в вечном объятии».

«Энергия и предпочтения» — атрибуты Воли; «созидательная сила» — функция Творческого Ума; «судьба» — производная Тела Судьбы. В оригинале применительно к Даймону использовано местоимение женского рода; объяснение этому следует далее.

«Эта взаимосвязь (учитывая, что Даймон всякого человека — сущность противоположного по отношению к нему пола) может породить страсть, подобную той, что возникает в любви между полами. Отношения между мужчиной и женщиной в меру своей страстности воспроизводят отношения между человеком и Даймоном и становятся той средой, в которой человек и Даймон играют друг с другом, преследуют друг друга и творят друг для друга добро или зло. Однако это не значит, что мужчина и женщина должны относиться к противоположным фазам, чтобы полюбить друг друга (на деле мужчина обычно выбирает женщину, Маска которой попадает в промежуток между его Маской и Телом Судьбы или выходит из этого промежутка лишь незначительно); это значит лишь то, что каждый мужчина с точки зрения своей половой принадлежности представляет собой некое колесо, или группу, из Четырех Способностей, а каждая женщина с точки зрения своей половой принадлежности — другое колесо, противоположное мужскому. Иными словами, в тех обстоятельствах, в которых над мужчиной и женщиной властвует их пол, они взаимодействуют подобно человеку и Даймону, даже если в других ситуациях фазы их находятся бок о бок».

Лично мне это место пока что не вполне ясно. Чтобы не запутаться окончательно, мы — как, собственно, это и делается в исходном тексте, — будем для начала рассматривать самую простую, стереотипную модель отношений между мужчиной и женщиной (без учета возможных вариаций гендерной идентичности, сексуальной ориентации и прочих компонентов сексуальности). Проблема в том, что даже для этой простой модели здесь остается без ответа один интересный вопрос. Что имеется в виду: существует ли некая универсальная для всех взаимодополняющая пара Четырех Способностей (условно говоря, стандартный для всех «мужской» и «женский» комплексы Способностей), которые проявляются в ситуациях, когда поведение человека определяется исключительно его полом? Или же для каждой пары «мужчина—женщина» эти взаимодополняющие комплексы Способностей относительно индивидуальны и зависят от личных особенностей партнеров?

Ясно лишь, что в подобных ситуациях один или оба партнера (если они изначально не принадлежат к противоположным фазам) временно утрачивают принадлежность к своей фазе, чтобы воспроизвести в своем взаимодействии схему отношений человека и Даймона. Не следует путать это состояние с «выходом из фазы» — более или менее тотальной утратой чувства своего предназначения: здесь, скорее, можно говорить о временной, частичной и в известной степени необходимой «потере себя» для реализации важной (в контексте всего пути человека) архетипической модели
.

«Даймон проносит свое противоборство или дружбу с человеком не только через события его внешней жизни, но и через внутреннюю жизнь, ибо он владеет всей тьмой его души. Таким образом, то, что мы видим во сне, или то, что внезапно приходит нам в голову, — это проявления Творческого Ума Даймона (а наш Творческий Ум — это его Тело Судьбы), посредством которого находят выражение его энергия или предпочтения; поэтому можно, если угодно, понимать человека как носителя всего двух Способностей — Воли и Творческого Ума, — постоянно находящегося лицом к лицу с другой сущностью, также наделенной только Волей и Творческим Умом, которые, однако, представляются человеку объектом его желания (или образом красоты) и судьбой во всех ее проявлениях».

А теперь добавим ножек.
Здесь обнаруживается аргумент в пользу того, что тезис о противоположности полов человека и Даймона представляет собой некое упрощение, или стереотипизацию. Так или иначе, образ, в котором Даймон может быть воспринят человеком, определяется Маской человека, или «объектом его желания». Иными словами, какие бы вариации мы ни привнесли в стандартную схему «мужчина—женщина», Даймон будет им соответствовать, дополняя Волю («энергию и предпочтения») человека объектом ее приложения. saurivaa в
приватных беседах высказал очень хорошую, на мой взгляд, аналогию: в отношении «пола» человек и Даймон соотносятся примерно таким же образом, как в том же отношении соотносятся Хокма и Бина. Если не лень, было бы здорово развить эту мысль в комментариях.

А кроме того, в этом отрывке мы обнаруживаем полезное определение Творческого Ума как средства реализации Воли. Запомним его и посмотрим, что у нас дальше.


«Если человек стремится жить всецело во свете, то Даймон будет стараться угасить этот свет, утопить его в том, что человеку представляется всецелой тьмой; тогда между ними возникает конфликт, и Маска и Тело Судьбы становятся пагубными; но если антитетический человек допускает душу Даймона в поток событий своей жизни (тождественный Творческому Уму Даймона) и тем самым позволяет ей вдохновлять его собственный Творческий Ум, не угашая его света, то достигается Единство Сущности. Человек преисполняется страсти, и эта страсть воспламеняет мысль Даймона особым, неповторимым светом — в чем и состоит цель Даймона; и таким образом последний создает некую чрезвычайно личную форму героизма или поэзии. Сам же Даймон при этом становится бесстрастным, а мысль его принимает такую форму, которая не нуждается ни в предпосылках и логических выводах, ни в каком бы то ни было языке, ибо теперь она воспринимает истину посредством некой способности, аналогичной зрению, слуху, вкусу, осязанию и обонянию, хотя и не имеющей органов».

Как о том будет сказано немного позднее, Единство Сущности желанно и достижимо лишь в некоторых фазах — только в антитетических, и то далеко не во всех. Это очень важно учитывать.

Единство Сущности — это следствие того, что человек и Даймон становятся взаимопроницаемыми: человек предоставляет Воле Даймона (= своей Маске) окрашивать событийную сторону своей жизни (= свое Тело Судьбы, которое является одновременно Творческим Умом Даймона, то есть средством реализации Даймонической Воли). Иными словами, человек тем или иным способом передает своей Маске (допустим, своему образу красоты в широком смысле этого слова) частичную власть над своим Телом Судьбы (внешней стороной своей жизни); в результате Творческий Ум Даймона (тождественный Телу Судьбы человека) получает свободу действий, а Творческий Ум человека — возможность черпать вдохновение из Тела Судьбы. В этой точке и Даймон, и человек достигают искомого (для некоторых фаз) состояния: человек обретает источник вдохновения и страсти в потоке внешних событий, а Даймон — свободу реализации своей Воли через свой Творческий Ум (= Тело Судьбы человека). При этом и человек, и Даймон преображаются — но остаются взаимодополняющими противоположностями.

Как явствует из следующих рассуждений, Единство Сущности — состояние не статичное. Это одна из возможных конструктивных форм взаимодействия человека и Даймона, основанная на поддержании динамического равновесия, но не предполагающая (простите мне эту контаминацию) «вожделения к результату»:


«Человек, достигший Единства Сущности, сражается со своей судьбой и предназначением до тех пор, пока не поднимет и не бросит на эту борьбу все силы своего естества; но он довольствуется самой этой борьбой, не стремясь к окончательной победе. Для него судьба неотличима от свободы; он избавляется от озлобленности; он даже может полюбить трагедию, подобно тем, кто “любит богов и противится им”; такие люди способны свести все, что с ними происходит, и все, чего они желают, в некий эмоциональный или интеллектуальный синтез и тем самым обрести Видение не только Добра, но и Зла. О них сказано, что после смерти они оказываются и во тьме, и во свете, тогда как люди первичные, не обретающие откровения через конфликт, попадают либо во тьму, либо во свет. Данте в “Пире” говорит о своем изгнании и о сопряженной с ним необходимости общаться со многими людьми как о великом несчастье для ему подобных; но как поэт он несомненно принял не только это изгнание, но и свою скорбь о смерти Беатриче как то, что сделало его даймоническим человеком, а не просто сочинителем стихов, наподобие Гвидо Кавальканти».

Имеется в виду следующий отрывок из «Пира»: «После того как гражданам Флоренции, прекраснейшей и славнейшей дочери Рима, угодно было извергнуть меня из своего сладостного лона, где я был рожден и вскормлен вплоть до вершины моего жизненного пути и в котором я от всего сердца мечтаю, по-хорошему с ней примирившись, успокоить усталый дух и завершить дарованный мне срок, — я как чужестранец, почти что нищий, исходил все пределы, куда только проникает родная речь, показывая против воли рану, нанесенную мне судьбой и столь часто несправедливо вменяемую самому раненому. Поистине я был ладьей без руля и без ветрил; сухой ветер, вздымаемый горькой нуждой, заносил ее в разные гавани, устья и прибрежные края; и я представал перед взорами многих людей, которые, прислушавшись, быть может, к той или иной обо мне молве, воображали меня в ином обличье. В глазах их не только унизилась моя личность, но и обесценивалось каждое мое творение, как уже созданное, так и будущее. <…> Так как я, о чем уже говорилось выше, лично представал почти перед всеми итальянцами, я поистине унизил себя этим, быть может более, чем необходимо, и не только в глазах тех, до которых молва обо мне уже докатилась, был я унижен, но также и многих других, так что из-за этого произведения мои обесценились» (I, III—IV, рус. пер. И.Н. Голенищева-Кутузова).

Данте, как указывается в АП и в обеих версиях «Видения», принадлежал к 17-й фазе (как и сам Йейтс), в которой Воля носит название «Даймонический человек»: «Человек этой фазы назван даймоническим из-за того, что достичь Единства Сущности и, как следствие, выразить даймоническую мысль здесь проще, чем в любой другой фазе». В описании 17-й фазы о Данте говорится также: «Данте — который сокрушался о своем изгнании как о худшем из зол, какие могли бы постичь ему подобного, и вздыхал об утраченном уединении, но так и не мог воздержаться от политики — был, по свидетельству одного современника, столь фанатичен, что если бы женщина или ребенок выступили против его партии, он забросал бы их камнями. Однако тот же Данте как поэт достиг Единства Сущности и увидел все сущее в стройном порядке; его интеллект служил только Маске, ставил ей на службу даже то, что ей противостояло, и был согласен созерцать как добро, так и зло».

Гвидо Кавальканти (1259—1300) — итальянский поэт, современник и друг Данте, автор любовной поэзии, возглавлявший до Данте школу «нового сладостного стиля». Фигурирует в «Божественной комедии» (Данте поместил его в «Аду» в одном круге с безбожниками и эпикурейцами)
.

«В антитетическом человеке интеллектуальное творчество идет рука об руку или след в след за борениями его сущности, стремящейся ниспровергнуть свою судьбу; именно в этом для него заключается символический смысл нахождения Творческого Ума и Тела Судьбы в противоположных фазах. Единство Сущности становится возможным в 12-й фазе, а после 18-й фазы достичь его уже невозможно; однако на деле до 13-й фазы и после 17-й оно встречается редко, а чаще всего его удается достичь в фазе №17. Когда человек проходит наиболее антитетические фазы, Даймон наиболее первичен; в этих фазах человек исполнен стремления к цели, объят любовью, ненавистью или смесью ненависти и любви — мысль Даймона в них окрашена той или иной формой страсти, окутана неким антитетическим образом; когда же человек проходит наиболее первичные фазы, Даймон, напротив, предельно антитетичен».

To be continued...
Tags: Видение, САХ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments