annablaze (annablaze) wrote,
annablaze
annablaze

ЙЕЙТС. ТАКИ ВИДЕНИЕ. "ФАЗЫ ЛУНЫ" - 2

Продолжим, помолясь :)

Песнь Робартса «о лунных превращеньях» (см. http://annablaze.livejournal.com/33379.html) — образное описание динамики лунного цикла.
Круг лунных фаз можно разделить на две половины двумя способами:

1) на растущие и убывающие фазы: диаметром, проходящим через точки новолуния и полнолуния, т.е. 1-ю (полностью первичную) и 15-ю (полностью антитетическую) фазы. С фазы 1 начинаются фазы растущей луны, с фазы 15 — фазы убывающей луны.
2) на антитетические и первичные фазы: диаметром, проходящим через фазы 8 и 22 (точки равновесия первичного и антитетического принципов). С фазы 8 начинаются антитетические фазы (те, в которых светлая часть лунного диска больше темной), а с фазы 22 — первичные (в которых темная часть лунного диска больше светлой).

Вообще Йейтс использует главным образом второй способ подразделения (на первичные и антитетические фазы), более информативный в рамках этой системы. Позднее мы рассмотрим его структуру и неоднократно будем к ней возвращаться. Но в песни Робартса использован по преимуществу первый способ: динамика лунного круга описывается в рамках растущего и убывающего полуциклов:

«Луна проходит двадцать восемь фаз,
От света к тьме и вспять по всем ступеням», —

т.е. от полнолуния (15) к новолунию (1) и обратно.

При этом сразу оговаривается, что две фазы — новолуние и полнолуние — стоят особняком и человеческие воплощения в них невозможны:

«Но только двадцать шесть —
Те колыбели, что качают смертных:
Нет жизни ни во тьме, ни в полном свете».

Основные характеристики растущего и убывающего полуциклов подытожены в замечании Ахерна:

«До полнолунья
Душа стремится внутрь, а после — в мир».

Растущий полуцикл — это путь от жизни, растворенной в Природе и подчиненной животным инстинктам и природным циклам, к пробуждению субъективной цели устремлений, антитетической «грезы», и постепенному сосредоточению на ней. Призвание души в растущих фазах — служить самой себе, накапливая и совершенствуя внутренний потенциал. Погружение во внутреннюю жизнь и культивация антитетической грезы сопровождается телесным совершенствованием («…тело, созревая изнутри, // Становится прекрасней шаг от шага»), ведущим к идеальной красоте 15-й фазы:

«Так вот каков предел
Всем снам души — облечься красотою
В прекрасном теле, женском иль мужском!»

Это состояние возможно только в инобытии: совершенство физической и душевной формы, достигнув своего предела, выходит за ограниченные рамки мира воплощенных форм:

«…душа и тело
В час полнолунья слишком совершенны,
Чтоб низойти в земную колыбель,
И слишком одиноки для мирского:
Исторгнуты душа и тело прочь
Из мира форм».

В полнолуние человек, вышедший из мира форм, временно — до перехода в следующую фазу — облекается «тем самым телом, в котором душа будет обитать во веки веков после того, как пройдет все свои фазы назначенное число раз». Сущностями 15-й фазы в творчестве Йейтса предстают сиды — непостижимо прекрасные и чуждые всему земному обитатели Мира Холмов:

«…Когда луна полна, ее созданья
Встречаются крестьянам на холмах,
И те трепещут и бегут в испуге;
Душа и тело, отрешась от мира,
Застыли в отрешенности своей…»

С перехода от 15-й фазы к 16-й (толчком к которому служит пробудившееся осознание одиночества) начинается убывающий полуцикл — путь от осознания своей неповторимой и совершенной уникальности к «спасению от грез», к «безобразью» (deformity) — освобождению тела и сознания от жестких идеализированных форм (а в конечном счете и от какой бы то ни было определенной формы вообще) и к полному растворению во всеобщем. Призвание души в убывающих фазах — служить Миру в самом широком смысле этого слова (социуму в целом или какой-либо его части, природе, богу и т.п.). Погружение в Мир и культивация смирения перед внешней по отношению к человеку высшей волей завершается превращением в идеально податливое и пластичное существо 1-й фазы:

«Пределы безобразья перейдя,
Они лишились образа и вида;
Податливы и пресны, словно тесто,
Какой велишь, такой и примут вид».

Это свободное от собственных предпочтений и равно открытое всем возможностям орудие сверхъестественных сил; пустой сосуд, готовый принять любое содержимое:

«Они чужды желаний и не знают
Добра и зла, не мыслят с торжеством
О совершенстве своего смиренья;
Что ветер им навеет — то и молвят…»

Такое состояние, как и состояние 15-й фазы, возможно только в инобытии:

«Тьма, как и полный свет, их исторгает
За грань…»

Если 15-я фаза — это максимально возможное в круговороте фаз приближение к идеальной Красоте, то 1-я — максимально возможное приближение к метафизической Истине, не поддающейся описанию в человеческих категориях добра и зла и в принципе свободной от каких бы то ни было противопоставлений и разграничений. 1-я фаза характеризуется в трактате как этап, на котором душа ближе всего подходит к «слиянию с той духовной необходимостью или истиной, что неотличима от свободы».

По завершении 1-й фазы начинается новый цикл:

«…Как вымесится тесто,
Чтоб далее могло любую форму
Принять, какую для нее измыслит
Природа-повариха, — так и вновь
Серпом новорожденным круг зачнется».

В 1-й редакции трактата Йейтс указывал, что в общей сложности душа проходит двенадцать полных 28-фазовых циклов перерождения на Земле (после чего переходит к иной, более высокой форме бытия). Во 2-й редакции он не приводит точного числа циклов, ограничиваясь уклончивым описанием: выход из Великого Колеса достигается после того, как душа «…пройдет все свои фазы назначенное число раз».

Кроме растущего и убывающего полуциклов, в стихотворении «Фазы луны» выделяется и более дробное подразделение цикла — на четыре четверти, отделенные друг от друга четырьмя переходными точками (фазами 1, 8, 15 и 22), охватывающие каждая по шесть фаз:

1) Первая четверть (фазы 2—7 включительно) описана здесь всего в трех строках:

«От первого серпа до половины
Нас увлекают грезы к приключеньям,
И человек блажен, как зверь иль птица».

Первая четверть символически соответствует стихии Земли и ассоциируется с прорастанием «семени души», в котором заключены плоды достижений всех ранее пройденных циклов. Ключевые понятия этой четверти — тело и инстинкт. Из возрастов человека ей соответствует детство со всей присущей ему невинностью, иррациональностью и подчиненностью инстинктам. По мере движения от фазы к фазе в этой четверти душа переходит от растворенности в природе и отождествленности с родом или общиной к осознанию своей индивидуальности, к пробуждению «эго».

2) Вторая четверть (фазы 9—14 включительно) представлена гораздо более подробно:

«Но лишь начнет круглиться лунный бок —
И смертный устремляется в погоню
За прихотью чудной, за измышленьем
Невероятным, на пределе сил,
Но все же не вполне недостижимым;
И хоть его терзает плеть сознанья,
Но тело, созревая изнутри,
Становится прекрасней шаг от шага.
Одиннадцать шагов прошло — Афина
За волосы хватает Ахиллеса,
Повержен Гектор, в мир явился Ницше:
Двенадцатая фаза — ночь героя.
Рожденный дважды, дважды погребенный,
Утратит силу он пред полнолуньем
И возродится слабым, точно червь:
Тринадцатая фаза ввергнет душу
В войну с самой собой, и в этой битве
Рука бессильна; а затем, в безумье,
В неистовстве четырнадцатой фазы,
Душа, вострепетав, оцепенеет
И в лабиринте собственном замрет».

В потрясениях и внутренних конфликтах 8-й фазы зарождается антитетическое начало: у человека появляется некая субъективная, свободно избранная цель устремлений, чрезвычайно желанная, но находящаяся на пределе его возможностей — и «все же не вполне недостижимая». Далее особенности и формулировки этой желанной цели постепенно меняются от фазы к фазе, но достижение ее по-прежнему остается самой трудной из всех возможных для человека задач. Общее предназначение целей такого рода в данной четверти — способствовать самопознанию и развитию личности, а также самовыражению ради самовыражения.
Вторая четверть символически соответствует стихии Воды — стихии эмоций и образного мышления. Ключевые понятия этой четверти — сердце, эмоции и желание. Из возрастов человека она соответствует отрочеству и юности — периоду, ассоциирующемуся с усложнением эмоциональной жизни, пробуждением сексуального влечения и зарождением личной философии. Этот процесс постепенно ведет к кульминации антитетического начала в 15-й фазе.
В составе второй четверти Робартс отдельно характеризует 12-ю, 13-ю и 14-ю фазы — три фазы, предшествующие полнолунию (так же, как особой характеристики затем удостоятся три фазы, предшествующие новолунию, — «последних три серпа пред лунной тьмою»; это важная структурная параллель, помогающая, среди прочего, более наглядно представить кульминационные точки цикла). На протяжении этих «предполнолунных» фаз самоуглубление, сосредоточение в себе достигает предела. 12-я фаза («ночь героя») — рождение героической личности; героизм здесь определяется прежде всего как победа над самим собой: человек «преодолевает самого себя и, следовательно, больше не нуждается ни в том, чтобы подчинить себе других, ни в том, чтобы убедить других в своей правоте и тем самым доказать свое торжество» («В.»). Образ такой победы над собой заключен в строках «…Афина // За волосы хватает Ахиллеса»: это аллюзия на эпизод из 1-й песни «Илиады», в котором богиня Афина (в данном контексте — у Йейтса — символизирующая философский интеллект) незримо для всех усмиряет гнев Ахиллеса, готового броситься с мечом на оскорбившего его царя Агамемнона:

«…Афина,
Став за хребтом, ухватила за русые кудри Пелида,
Только ему лишь явленная, прочим незримая в сонме…
…Сыну Пелея рекла…
“Бурный твой гнев укротить я, когда ты бессмертным покорен,
С неба сошла”».

К 12-й фазе Йейтс относил различных легендарных героев древности (в частности, упомянутых здесь Гектора и Ахиллеса), а из исторических лиц — Фридриха Ницше.
Как характеристику 13-й фазы Робартс упоминает типичную для ее представителей ненависть к себе — «вражду с самим собой» (следствие конфликта между повышенной чувствительностью к воздействиям внешнего мира и крайней субъективностью интеллекта, вступающего в противоречие с этими воздействиями).
Наконец, в 14-й фазе, в преддверии полнолуния, человек внутренне отгораживается от мира и замыкается в «лабиринте» субъективных грез, самодостаточных образов.
Описание

«Рожденный дважды, дважды погребенный,
Утратит силу он пред полнолуньем
И возродится слабым, точно червь» —

относится именно к переходу от героической 12-й фазы (один малый цикл «рождение+смерть») через 13-ю (второй малый цикл) к 14-й, отличительные черты которой — беззащитность и слабость, вызванные почти полным угасанием первичного принципа, «тихий трепет крыльев или свертывание их в меланхолической неподвижности» («В.»).

2) Третья четверть (фазы 16—21 включительно) , следующая за полнолунием, описана так:

«И вот луна склоняется к ущербу.
Узнав об одиночестве своем,
Душа опять дрожит по колыбелям,
Но все переменилось для нее:
Отныне ей удел — служенье Миру.
Она и служит, избирая путь,
Из всех труднейший, на пределе сил,
Но все же не вполне недостижимый.
Душа и тело вместе принимают
Суровые труды».

После полнолуния на первый план выходит интеллектуальное познание, а смыслом творчества становится не столько самовыражение как таковое, сколько служение Миру; но и здесь в каждой фазе человек по-прежнему сам избирает целью устремлений самую трудную из всех возможных для него внутренних задач.
Стихия третьей четверти — Воздух, «поскольку воздух, или пространство, отделяет предметы друг от друга, а здесь достигает расцвета интеллект» (для Йейтса основные качества интеллекта — различение объектов и дистанцирование от них, позволяющее выносить суждения и приходить к обобщениям). Ключевые понятия этой четверти — интеллект и творчество. Из возрастов человека она соответствует зрелости. Творческое воображение, сильное в начальных фазах этой четверти, постепенно уступает место более реалистичным и объективным формам мышления; человек становится в равной мере восприимчив и к реальным фактам действительности, и к универсальным принципам и абстракциям. Субъективные формы творчества, характерные для второй четверти, сменяются более объективными, приобретая драматическую выразительность.
Изменяются и внутренние этические критерии действий и побуждений: до полнолуния «правильным» признавалось лишь то, что было правильно лично для данного конкретного человека, и только для него одного; после полнолуния же человек все более и более склонен считать «правильным» то, что правильно для всех без исключения людей в схожих обстоятельствах.

4) Четвертая четверть (фазы 23—28 включительно) получает такое описание:

«Купец, мудрец, политик, реформатор,
Покорный муж и верная жена,
Все это — колыбель за колыбелью,
И наспех все, и каждый безобразен:
Лишь в безобразье обретают души
Спасение от грез».

И дальше отдельно характеризуются три заключительные фазы, которые мы рассмотрим чуть позднее.

Пройдя переломную 22-ю фазу, человек вступает четвертую четверть, предназначение которой — полностью осознать внешнюю, объективную реальность (Природу, Бога и Мир в целом, которые в системе Йейтса нередко предстают тождественными друг другу: Бог понимается как совокупность всего сущего и всех сил, внешних по отношению к человеку) и, в том числе, великую и неизбежную реальность смерти. Начало этого признания — пробуждение «чувства святости», которое Йейтс определяет как «соприкосновение с жизнью после смерти», — отличает 22-ю фазу; далее «чувство святости» постепенно углубляется и человек шаг за шагом приближается собственно к «святости» в понимании Йейтса — то есть к «отказу от личного спасения».
Стихия четвертой четверти — огонь, «ибо все сущее здесь становится простым», а из возрастов человека ей соответствует старость. На протяжении этой четверти человек смиряется перед «физической объективностью» (что выражается в различных формах служения Миру, кратко перечисленных в описании Робартса), отказывается от образов, «грез» и стремления к идеальным формам, утрачивает чувство «я» как некой отдельной от всего сущего единицы и теряет осознание индивидуальной, субъективной цели. Наконец, индивид полностью подчиняется «божественной личности, осознаваемой как духовная необходимость» («В».); и, таким образом, четвертая четверть оказывается периодом наиболее развитого духовного осознания.
В связи с этим и следует понимать описание трех заключительных фаз этой четверти:

«…Горбун, Святой и Шут —
Последние пред полной тьмой. И здесь,
Меж безобразьем тела и сознанья,
Натянут лук пылающий, что может
Стрелу пустить на волю, за пределы
Извечного вращенья колеса,
Жестокой красоты, словес премудрых,
Неистовства приливов и отливов».

«Горбун», «Святой» и «Шут» — собственные названия 26-й, 27-й и 28-й фаз, в которых душа, соответственно, осознает свое несовершенство и вершит над собой и миром суровый, беспощадный суд (фаза 26), достигает святости — «отказа от личного спасения», объясняющегося тем, что человек начинает непосредственно воспринимать взаимосвязанность всего сущего (фаза 27) и, наконец, погружается в безумие, в бессознательное состояние подчиненности природе/божественной воле (фаза 28).
Робартс поет о том, что в этих фазах открывается выход из круговорота антитетического и первичного принципов. Но не следует принимать его слова за чистую монету: обратим внимание на то, что эту часть «песни» Робартс исполняет по особой просьбе Ахерна. Если Робартс выступает как представитель антитетического принципа, устремленный к идеалу полнолуния, то Ахерн — носитель первичного принципа, и для него наивысшей ценностью обладает новолунное растворение личности в высшей воле. С точки зрения Робартса, кульминацией цикла являются особо выделенные в его рассказе три фазы перед полнолунием и венчающая их 15-я фаза; с точки зрения Ахерна — наоборот, кульминация наступает в преддверии 1-й фазы, когда человек приближается к «слиянию с той духовной необходимостью или истиной, что неотличима от свободы». Для Ахерна, «чудесное воздаянье, // что увенчает сей тернистый путь», — именно этот миг соединения с метафизической Истиной, который он и называет освобождением и «избавленьем» (тогда как Робартсу «чудесным воздаяньем» видится, скорее, полнолунное слияние с Красотой). В насмешке Ахерна над автором «Видения», завершающей диалог в «Фазах луны», сквозит высокомерное сознание того, что Йейтс — представитель 17-й фазы — еще очень далек от обоих мгновений совершенства, возможных в пределах Великого Колеса: 15-я фаза осталась позади, а от 1-й его отделяет еще почти половина цикла. Но в действительности 17-я фаза, как и любая другая, подчинена своей особой задаче, обещающей свое особое «воздаянье», не менее важное и ценное для ее представителя на данном этапе, чем «избавленье» — для Ахерна, исполняющего задачу своей фазы, фазы Горбуна, преисполненного «ненависти ко всей жизни».
И, самое главное, надо иметь в виду, что — как и в ситуации с 15-й фазой — состояние 1-й фазы не длится вечно: это лишь краткий миг соприкосновения с высшей реальностью. Рано или поздно душа возвратится в круговорот и будет перерождаться снова и снова, пока не «пройдет все свои фазы назначенное число раз».

Еще более дробное структурное деление цикла — на восемь триад, а затем и на отдельные фазы мы рассмотрим позднее — после того, как представим некоторые термины, необходимые для дальнейшего анализа системы.
Кроме того, в одном из последующих постов мы надеемся обсудить вероятные соответствия между фазами и старшими арканами Таро (с образным рядом Таро Йейтс был отлично знаком). Некоторые аналогии очевидны уже из этого краткого описания (например, 26-я фаза — Суд, 27-я — Мир, 28-я — Шут); возможно, нам удастся выделить и другие соответствия, а также оценить, насколько отчетливо соотносятся между собой две эти символические системы в целом.
Tags: Видение, Йейтс
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments