annablaze (annablaze) wrote,
annablaze
annablaze

Category:
  • Mood:

Стюарт Келли. Книга утраченных книг. Гесиод (VII век до н.э.)

Разглядеть личность Гомера в его произведениях почти невозможно. Но вот в прологе «Теогонии» — одного из двух дошедших до нас сочинений, приписываемых беотийскому поэту Гесиоду, — уже появляется сам поэт. Основная часть поэмы представляет собой подробное описание генеалогического древа богов, но открывается «Теогония» сценой, в которой музы на горе Геликон обучают песнопениям пастуха Гесиода, быстро превращающегося в поэта и продолжающего свой рассказ уже от первого лица: «Вырезав посох чудесный из пышнозеленого лавра, // Мне его дали, и дар мне божественных песен вдохнули» [1].

Однако ученые с давних времен терзались вопросом, все ли сочинения, приписываемые Гесиоду, принадлежат именно ему. Лонгина так оскорбила строка о сопливой богине Беды, что он и вовсе разжаловал Гесиода из авторов утраченной поэмы «Щит Геракла», содержавшей эту строку. Впрочем, по меньшей мере одна из двух дошедших до нас поэм — «Теогония» и «Труды и дни» — написана Гесиодом, как полагает большинство современных исследователей.

Казалось бы, самоличное появление Гесиода в прологе «Теогонии» должно разрешить все сомнения. Но, анализируя стиль и лексический состав поэмы, а также отмечая тот факт, что местами ее язык довольно нуден и неуклюж, переводчики и критики отказываются поверить, что ее написал тот же автор, которому принадлежат «Труды и дни». И все же древние греки полагали, что обе эти поэмы сочинил один человек, и мы вслед за ними примем это как данность.

«Труды и дни» разительно отличаются от «Теогонии». Они начинаются с двух мифов творения, объясняющих нынешнее положение человечества. Сперва читатель узнает о сосуде Пандоры и о том, как на людей обрушились бесчисленные несчастья, заботы и болезни. Затем повествуется о том, как Зевс пять раз приступал к сотворению человечества и что из этого вышло, — о золотом, серебряном и бронзовом веках, веке героев и, наконец, о железном веке, в которому, как не без уныния сообщает Гесиод, живет и он сам, хотя предпочел бы умереть до его наступления или родиться позже.

Далее до конца поэмы следуют земледельческие советы, перемежающиеся автобиографическими отступлениями, а вся поэма в целом преподносится как послание непутевому брату Персу, которому, полагает поэт, не помешала бы толика простой деревенской мудрости. Одевайся потеплее, «чтоб волосы кожи твоей не дрожали», или «Друга зови на пирушку, врага обходи приглашеньем», — с этим и впрямь трудно поспорить, хотя некоторые запреты — например, «Стоя, и к солнцу лицом обратившись, мочиться не гоже» или «…не с похорон грустно-зловещих домой воротившись, // Сей потомство свое» [2], — могут показаться довольно странными.

Автор «Трудов и дней» — отнюдь не какой-нибудь виршеплет от сохи, решивший облечь свои молотки и пилы в запоминающуюся форму. Он сообщает нам, что победил в состязании поэтов на погребальных играх памяти царя Амфидаманта и получил в награду треножник, который по возвращении домой отнес на гору Геликон, где музы обучили его песнопенью. Названия поэмы, принесшей ему победу, Гесиод не указывает, и поскольку такие его сочинения, как «Заповеди Хирона», «Астрономия», «Свадьба Кеика», «Меламподия», «Эгимий», «Идейские дактили» и «Каталог женщин» не устояли перед бегом времени, по меньшей мере один ученый счел за благо предположить, что Гесиод выступил на том состязании с «Теогонией».

Но вот вопрос: кто были его соперники? В начале «Трудов и дней», рассуждая о деяниях богини раздора Эриды, Гесиод приходит к выводу, что на свете существует две Эриды, ибо одни формы раздора — такие, как война, — пагубны, а другие — такие, как здоровое соперничество между торговцами, земледельцами и даже поэтами, — напротив, весьма полезны. Древние греки усмотрели в этом рассуждении намек на связь между Гесиодом (кем бы он ни был) и единственным, кроме него, великим поэтом глубокой древности — Гомером (кем бы он ни был).

Именно Гесиоду иногда приписывают поэму «Состязание Гомера и Гесиода», хотя ее дошедшая до нас версия записана лишь тысячелетие спустя. В ходе состязания Гомер разбивает Гесиода в пух и прах и в какой-то момент даже вынуждает его нести полную чушь от отчаяния. В заключительном поединке каждый декламирует отрывки из «своих» главных сочинений — из «Илиады» и «Трудов и дней» соответственно. И судьи вручают награду (что?! не может быть!!! опять треножник?!!) Гесиоду: поэт, прославляющий мирную жизнь, достойнее певца войны. Понятно, что перед нами апокриф, полный откровенных анахронизмов, — и все же история очаровательна. Жаль, что это неправда.

Примечания переводчика


[1]. Пер. с др.-греч. В. Вересаева и О. Цыбенко.
[2]. Пер. с др.-греч. В. Вересаева.

© Stuart Kelly. The Book of Lost Books. New York: Viking, 2005.
© Перевод: Анна Блейз, 2007

Tags: lost books
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments