annablaze (annablaze) wrote,
annablaze
annablaze

Categories:
  • Mood:

Стюарт Келли. Книга утраченных книг. Кун Фу-цзы (551—479 до н.э.).

«От рождения человечества и по сей день не было ему равных». Так сказал Мэн-цзы, ранний толкователь и один из первых последователей Кун Фу-цзы, известного на Западе под именем Конфуция. Историк Сыма Цянь в I веке до н.э. заявил, что Конфуция — простолюдина — чтили десять поколений, тогда как бесчисленные государи были забыты. А ученый Уильям Теодор де Барри имел все основания заметить в 1960 году: «…если попытаться охарактеризовать одним словом образ жизни, бытовавший в Китае последние две тысячи лет, то мы выберем слово “Конфуций”».



Конфуций. Бумага, гуашь, ок. 1770 г.


При всем этом Конфуций до смешного не похож на революционера и первопроходца. Хотя с его именем связывается великое множество легенд, мы с полной уверенностью можем утверждать, что родился он в бедной семье в царстве Лу, впоследствии все-таки стал высоким сановником, некоторое время путешествовал и собрал вокруг себя немало учеников. Вернувшись домой из дальних странствий, он отредактировал «шесть канонов»: «Книгу песен», «Книгу ритуалов», «Записки о музыке», «Книгу преданий», «Книгу перемен» и летопись «Весны и осени». Конфуций не притязал на божественное происхождение своих идей и не пытался обосновать свои мнения путем исследования первоначал. Его труд — не манифест, не пророчество, не трактат. Ближайшая возможная аналогия — учебный план. Знание «конфуцианского канона» занимало центральное место в системе экзаменов, по результатам которых на протяжении двух тысяч лет определялось место чиновников в бюрократической иерархии Китая.

В центре конфуцианского мировоззрения стоит понятие, характеризующее отличие этого мыслителя от других эпохальных фигур, — жэнь, или «человеколюбие». Переводить термины с китайского — гиблое дело. Разные авторы предлагали самые разнообразные эквиваленты этого понятия: «совершенная праведность», «великодушие», «гуманность», «доброта»… На вопрос своего ученика Фань Чи Конфуций ответил, что обладать жэнь значит «любить других». Перед нами свойство, характеризующее человека как такового и распространяющееся на его поведение по отношению к другим людям.

С этим понятием тесно связано другое, столь же трудноопределимое, — ли. Первоначально термин ли обозначал «правильный ритуал», но у Конфуция его значение также расширилось и охватило не только религиозную сферу, но и мирские дела: ли — это нечто среднее между учтивостью и благопристойностью, между ритуалом и этикетом. Более того, это основополагающее свойство хорошего правителя: не только дипломатическая позиция, но отражение порядка и спокойствия в отношениях между правителем и подданным.

Конфуций уточняет и проясняет взаимосвязь между двумя этими качествами: «Если человек не обладает жэнь, то как он может соблюдать ли?» На первый взгляд, перед нами недвусмысленное осуждение лицемерия. Что проку в скрупулезном исполнении общественных правил приличия, гражданских обязанностей и норм религиозного этикета, если сердце очерствело и ожесточилось? Но Конфуций на этом не останавливается: «Если человек не обладает жэнь, то о какой музыке может идти речь?»

Музыка и ли в учении Конфуция идут рука об руку. Образцового человека отличают мудрость, отвага и самообладание, а ли и музыка воспитывают в нем утонченность. Человек «вдохновляется “Книгой песен”, находит опору в ли и совершенствуется с помощью музыки». В чем состояло это совершенствование, мы не знаем, ибо «Записки о музыке» утрачены.

На протяжении всей книги «Лунь юй» («Суждения и беседы») мы встречаем примеры того, какую важное место в философии Конфуция занимала музыка. Услышав в своих странствиях древнюю мелодию легендарного государя Шуня, Конфуций сказал: «Я и не думал, что наслажденье музыкой способно достичь таких высот», — и три месяца не вкушал мяса. Вернувшись домой, в царство Лу, он приступил к реформе музыки. В «Ши цзи» («Исторических записках») Сыма Цяня приводится предание о том, как еще в юности Конфуций учился играть на музыкальном инструменте у Ши Сяна. Разучивая одну мелодию, он проявил такое прилежание, что перед его мысленным взором предстал сочинивший ее человек. И, к изумлению наставника, Конфуций (совершенно правильно) заявил, что эту песню написал Вэнь-ван, совершенномудрый государь древности.

Более того, в «Лунь юй» Конфуций дважды указывает на пагубные последствия, которые может повлечь за собой неподобающая музыка. Мелодии царства Чжэн непристойны и подобны лицемерным краснобаям. Они портят возвышенную древнюю музыку подобно тому, как смешанный фиолетовый цвет загрязняет чистый ярко-красный или как своекорыстные и честолюбивые хитрецы губят своим коварством благородные семьи.


Николай Рерих. "Конфуций справедливый", 1925 г.

Музыка, достойное управление, человеколюбие и ритуал — все это элементы целостного образа упорядоченной Поднебесной. По словам Сыма Цяня, правителю приносят пользу все шесть канонических книг: «“Книга ритуалов” помогает управлять людьми, “Книга музыки” порождает гармонию, “Книга преданий” хранит записи о происшествиях, “Книга песен” выражает чувства, “Книга перемен” выявляет влияние сверхъестественных сил, а “Весны и осени” указывают правильный путь». Конфуцианская реформа в области музыки была направлена на восстановление пентатонических пропорций и очищение от всех нововведений и украшательств. Испорченная музыка способна поразить разладом всю Поднебесную. Конфуций несомненно полагал, что общая культура и образованность должны приносить политические преимущества: так, он бранит одного сановника, который знал наизусть 300 стихов из «Книги песен», но не мог применить их с выгодой, когда его посылали на переговоры в другие страны. Учитывая, сколь важное значение придавали «Книге музыки», кажется удивительным, что она до нас не дошла. Но еще более удивительно то, что из наследия Конфуция сохранилось хоть что-то.

К 221 году до н.э. правитель полуварварского царства Цинь, завоевал остальные царства Древнего Китая — Вэй, Чжао, Янь, Ци, Чу и Хань (царство Лу, наряду со многими другими землями, вошло в состав более крупных образований еще в период «Воюющих царств», V—III вв. до н.э.). Приняв имя Цинь Ши-хуанди и титул первого императора, он поставил перед собой цель объединить все эти разрозненные территории и создать могущественную империю.

В этом ему помогал советник Ли Сы — теоретик и стратег, управлявший военной машиной империи. Ли Сы был приверженцем философской школы легизма, основные положения которой во многом противоречили учению Конфуция.

К примеру, идеальный правитель Конфуция должен служить для народа примером высокой нравственности: добродетель его влияет на подданных подобно тому, как трава наклоняется туда, куда дует ветер. Легизм же рассматривал вопросы управления с совершенно иных позиций. Главная задача императора — награждать за заслуги и наказывать за проступки: император ставит подданных в пример друг другу.

Видя, что Ши-хуанди все больше внимания уделяет алхимикам в надежде найти эликсир бессмертия и заказал себе роскошную усыпальницу, Ли Сы принял решение покончить с учеными, которые «не ведут себя по-новому, но изучают прошлое, чтобы обесславить настоящее». В сочетании с честолюбивой мечтой Ши-хуанди добиться того, чтобы история начиналась с его правления, это решение повлекло за собой вполне предсказуемые последствия.

Так началось великое сожжение книг: бюрократическая система Древнего Китая обратила свою разрушительную мощь против себя самой. Ли Сы распорядился сжечь все книги исторического и философского содержания, оставив лишь по одному экземпляру каждой для личной библиотеки императора. Укрывательство книг было объявлено преступлением, и вскоре на городских площадях по всей империи запылали огромные костры. Людей, уличенных в обсуждении книг, казнили вместе с ближайшими родственниками. Чиновников, не спешивших вводить в действие новый закон, наказывали не менее строго, чем тех, кто его нарушал. Двести шестьдесят ученых-конфуцианцев были заживо закопаны в землю, чтобы никто не смог воссоздать книги конфуцианского канона по памяти.

Первый император умер в 210 году до н.э. Ли Сы и придворный евнух Чжао Гао организовали заговор с целью устранить законного наследника — старшего сына императора и возвести на трон младшего сына — неумного и слабовольного Ху Хая. Заговор удался. Затем Чжао Гао избавился от Ли Сы, коварными уловками свел Ху Хая с ума и довел его до самоубийства, после чего объявил императором внука Ши-хуанди. В результате вспыхнуло восстание, последовали междоусобные войны, и в конце концов к власти пришел бывший крестьянин Лю Бан, основавший новую династию — Хань.

Императоры династии Хань отвергли крайности легизма и приложили немало усилий к возрождению конфуцианской системы. Ученые заново отредактировали, а местами даже переписали сохранившиеся пять книг канона. «Книга музыки» была утрачена безвозвратно в период массового сожжения книг. Наконец, в 175 году до н.э. был издан указ высечь на камне все сохранившиеся тексты, почти полвека просуществовавшие только в умах и сердцах преданных конфуцианцев.



© Stuart Kelly. The Book of Lost Books. New York: Viking, 2005.
© Перевод: Анна Блейз, 2007

Tags: lost books
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment