annablaze (annablaze) wrote,
annablaze
annablaze

  • Mood:

Дурак - часть 2

Об Ату 0 из "Книги Тота"

0. ДУРАК [1]


Эта карта соответствует букве Алеф, обозначающей Быка; но сама форма данной еврейской буквы считается изображением плужного лемеха, и, следовательно, имеет в первую очередь фаллическое значение. Это первая из трех «материнских» букв (Алеф, Мем и Шин), которые соотносятся различными взаимосвязанными способами со всеми триадами, встречающимися в колоде Таро, — прежде всего, с Огнем, Водой и Воздухом; Отцом, Матерью и Сыном; Серой, Солью и Ртутью; Раджасом, Саттвой и Тамасом.





Что по-настоящему важно в связи с этой картой, так это то, что ее числом должен быть нуль. Тем самым она символизирует область Небытия над Древом Жизни — источник всего сущего. Это Каббалистический Нуль. Это уравнение Вселенной, изначальное и окончательное равновесие противоположностей; следовательно, Воздух в этой карте, по существу, означает вакуум.

В средневековой колоде эта карта называлась «Le Mat», от итальянского Matto — «сумасшедший» или «дурак»; правомерность такого наименования мы рассмотрим позднее. Но существует и другая или, можно сказать, дополнительная теория. Если допустить, что Таро происходит из Египта, то можно предположить, что название «Мат» (а эта карта — ключ ко всей колоде) — это в действительности искаженное имя Маут, богини-коршуна [2], более древнего и чистого, нежели Исида, варианта идеи Нут.



С коршуном связаны две легенды. Во-первых, утверждают, что у него спиральная шея; не исключено, что здесь содержится отсылка к теории (недавно возрождённой Эйнштейном, но упоминавшейся ещё в «Оракулах» Зороастра [3]), согласно которой спираль — это облик Вселенной, форма той энергии, которую мы называем Вселенной.

Другая легенда гласит, что самка коршуна производит потомство от ветра; иначе говоря, стихия Воздуха оказывается отцом всего проявленного бытия. Здесь очевидна параллель учению греческого философа Анаксимена [4].

Таким образом, данная карта есть одновременно отец и мать в самой абстрактной форме этих понятий. Это не путаница, а намеренное отождествление мужского и женского, оправданное с позиций биологии. Оплодотворенная яйцеклетка беспола. И только позднее, в ходе развития, некий неизвестный фактор определяет ее половую принадлежность.

Необходимо привыкнуть к этой, на первый взгляд, странной идее. Лишь только мы решаем рассмотреть женский аспект вещей, как тотчас же в нашем сознании возникает в противовес ему идея мужского начала. С философской точки зрения, это отождествление является самодостаточным; и только восприняв его, мы можем перейти к вопросу о том, что влечет за собой определение Нуля формулой «1 + (-1)». Такое определение подводит нас к идее Тетраграмматона.


Формула Тетраграмматона

Выше уже объяснялось, что вся система Таро основана на структуре Древа Жизни, а Древо Жизни неизменно связано с Тетраграмматоном. Эту теорию можно изложить вкратце следующим образом:

От союза Отца и Матери рождаются Близнецы: сперва сын, а вслед за ним дочь; дочь возвращает энергию отцу; и этот цикл перемен обеспечивает устойчивость и вечность Вселенной.


Чтобы понять Таро, необходимо углубиться в историю и мысленно вернуться к эпохе матриархата (и экзогамии), ко временам, когда престол передавался не старшему сыну, а дочери царя. Таким образом, царь властвовал не по праву наследника, а по праву победителя в состязании. В самых устойчивых династиях новый царь всегда был чужаком, иноземцем; более того, он должен был убить старого царя и жениться на его дочери. Такая система гарантировала мужественность и дееспособность каждого царя. Чужеземец должен был завоевать свою невесту в открытом состязании. В самых старых сказках этот мотив встречается постоянно. Нередко честолюбивый пришелец — странствующий певец и поэт; почти всегда он скрывается под маской, зачастую вызывающей отвращение. Типичная сказка такого рода — «Красавица и чудовище». Часто под маской прячется и царская дочь, как в случае Золушки или Заколдованной королевны [5]. В сказке об Аладдине этот сюжет разработан очень подробно и дополнен многочисленными магическими деталями. Такова основа легенды о Странствующем Принце; и обратите особое внимание, что он всегда «дурачок». Эта связь между придурковатостью и святостью традиционна. И вовсе не в насмешку говорят, что простачку в семье одна дорога — в церковь. На Востоке сумасшедших считают «одержимыми» — святыми или пророками. Эта ассоциация так глубока, что даже находит отражение в языке. Английское silly — «глупый» — означает также «пустой» («бадьи на палубе пусты» [6]); это вакуум Воздуха-Нуля. А происходит это слово от немецкого selig — «священный, благословенный». Невинное простодушие — самая яркая отличительная черта Дурака. Позже станет понятно, насколько важна эта его особенность.

Итак, для обеспечения престолонаследия было принято следующее: во-первых, царская кровь должна быть подлинно царской, а во-вторых, царский род должен укрепляться, принимая в себя чужаков-победителей, а не истощаться постоянными близкородственными браками.

В некоторых случаях эта теория доводилась до крайностей; вполне возможно, что переодетый принц не гнушался мошенничеством. Царь-отец мог снабжать его секретными верительными грамотами; короче говоря, даже в те первобытные времена старая политическая игра такого рода была уже не в новинку.

Так вышеописанный обычай со временем привел к положению дел, великолепно рассмотренному Фрэзером в «Золотой ветви». (Эта ветвь — не что иное, как символ самой Царской Дочери.) «Вся слава дщери Царя внутри; одежда ее шита золотом» [7].

Каким же образом совершилось это превращение?

Возможно, это была реакция на политические игры; возможно, на пьедестал возвели сначала «благородного разбойника», а в конце концов — обычного бандитского главаря, примерно так, как это происходит в наше время в порядке реакции на викторианство. Личность «странствующего принца» подвергалась строгой проверке; если он не был беглым преступником, его не допускали к состязанию; и теперь для него недостаточно было завоевать царскую дочь в открытом поединке, жить в роскоши, пока не умрет старый царь, и мирно сменить его на престоле, — теперь он должен был убить старого царя собственными руками.

На первый взгляд может показаться, что эта схема соединяет в себе предельную мужественность большой белокурой бестии с предельной женственностью принцессы, которая не может заснуть на семи перинах, если под ними лежит горошина. Но всякая подобная символика ниспровергает саму себя: мягкое становится твердым, шероховатое — гладким. Чем глубже мы всматриваемся в эту схему, тем явственнее различаем в ней отождествление Противоположностей. Голубь — птица Венеры, но он же — символ Святого Духа, то есть Фаллоса в его самой возвышенной форме. Поэтому нет причин удивляться и отождествлению отца с матерью.

Естественно, когда столь возвышенные идеи становятся всеобщим достоянием, символ перестает отображаться в них с прежней ясностью. Столкнувшись со слишком двусмысленным символом, великий иерофант вынужден — именно в силу своих обязанностей иерофанта, то есть толкователя таинств, — «доносить благую весть до пса» [8]. Для этого ему приходится использовать символ второго порядка — символ, соответствующий разумению второго разряда Посвященных. Мало того, что этот символ сам по себе уже не является универсальным и, следовательно, не выходит за пределы обыденных средств выражения, — его необходимо еще и приспособить к умственным возможностям той конкретной группы людей, которых иерофант по долгу своего положения обязан приобщить к таинствам. Соответственно, профану подобная истина может представляться басней, притчей, легендой или даже догматом веры.

С таким разносторонним символом, как Дурак, связано, насколько нам известно, несколько особых традиций — весьма отчетливых и очень важных с исторической точки зрения.

Чтобы понять то единое учение, из которого они все происходят, следует рассмотреть каждую из них по отдельности.


«Зеленый Человек» праздника весны. «Апрельский Дурак». Святой Дух



Эта традиция представляет изначальную идею в форме, приспособленной к пониманию рядового крестьянина. Зеленый человек — олицетворение той таинственной силы, которая порождает признаки весны. Трудно сказать, почему так обстоит дело, но это именно так: налицо связь с идеями безответственности, легкомыслия, идеализации, романтики и несбыточных мечтаний.

В каждом из нас с возвращением Весны пробуждается Дурак, и это немного сбивает нас с толку, немного смущает, а потому сложился спасительный обычай: ритуальными средствами выводить эти подсознательные побуждения вовне. Таким образом признаться в них становится легче. Обо всех подобных празднествах можно сказать, что они в простейшей форме, безо всякого самоанализа, отражают совершенно естественное явление. В особенности следует отметить традиции, связанные с пасхальными яйцами и с «Poisson d'avril» [9], [10].


«Великий Дурак» кельтов (Далуа [11])



Это значительный шаг вперед по сравнению с вышеописанными сугубо природными явлениями: в образе Великого Дурака перед нами предстает четко очерченная доктрина. Мир вечно ищет спасителя, и с философской точки зрения упомянутая доктрина есть даже нечто большее, чем доктрина, а именно — очевидный факт. Обрести спасение (что бы ни подразумевалось под этим словом) никакими разумными средствами невозможно. Разум — это тупик, разум — это проклятие; только безумие — божественное безумие — способно указать выход. Закон лорда-канцлера здесь не годится: законодатель должен быть припадочным погонщиком верблюдов, как Мухаммед, выскочкой-провинциалом, страдающим манией величия, как Наполеон, или, на худой конец, ссыльным, на три четверти ученым, на одну чудаком, обитателем какого-нибудь чердака в Сохо, как Карл Маркс. Единственное, что объединяет всех подобных людей, — то, что все они безумны, то есть вдохновенны. Почти все первобытные народы придерживаются этой традиции в той или иной форме. Они чтут бродячего безумца, ибо тот может оказаться посланцем Высочайшего. «Этот чудной бродяга? Примем его радушно! Быть может, не зная, окажем гостеприимство ангелу» [12].

С этой идеей тесно связан вопрос отцовства. Спаситель необходим. Но что можно сказать наверняка о его свойствах? Что обычным человеком он быть не может. (В евангелиях люди не желали признать Иисуса мессией потому, что он пришел из Назарета, всем известного города, и все знали его мать и других родных; на этом основании сочли, что на роль Спасителя он не подходит.) Спаситель должен быть отмечен особой святостью; маловероятно, чтобы на это звание вообще мог притязать человек. По крайней мере, мать его должна быть девственной; и, под стать этому чуду, отец его также не может быть простым человеком; следовательно, его отец — непременно бог. Но поскольку бог — это позвоночное газообразное, речь может идти только о некой материализации божества. Вот и прекрасно! Пусть это будет бог Марс в обличье волка или Юпитер в виде быка, золотого дождя или лебедя; или Яхве в облике голубя; или еще какое-нибудь порожденье фантазии, предпочтительно под маской животного. Вариантам этой легенды несть числа, но все они сходятся в одном: спаситель может явиться лишь вследствие какого-то из ряда вон выходящего происшествия, противоречащего всякой норме. Малейший намек на что-либо разумное в этих событиях разрушит все построение. Но поскольку необходимо получить некий конкретный образ, самым распространенным выходом оказывается изображение спасителя как Дурака. (В Библии предпринимаются попытки исполнить это условие. Обратите внимание на «разноцветные одежды» Иосифа и Иисуса [13]: человек в шутовском наряде выводит из рабства свой народ.) [14]

Позднее будет показано, каким образом эта идея связана с тайной отцовства, а также с радужным свечением алхимической ртути на одном из этапов Великого Делания.


«Король-рыбак»: Персиваль

Происхождение легенды о Персивале — составной части мистерии Спасителя (Бога-Рыбы) и Святого Грааля — спорно. В отчетливой форме она появляется прежде всего в Бретани — на возлюбленных землях Магии, землях Мерлина, друидов и Броселианского леса. Некоторые исследователи предполагают, что валлийский вариант этого предания, своей значимостью и красотой во многом обязанного циклу легенд о короле Артуре, возник еще раньше. Но в данном случае это неважно; важно же осознать, что эта легенда, как и предания о Дураке, по происхождению чисто языческая и что она дошла до нас в латинско-христианских обработках; в нордической мифологии не найдется ни следа подобных сюжетов. (Персиваль и Галахад были «невинны» [15]; таково требование к Хранителям Грааля.) Также обратите внимание, что Монсальват — Гора Спасения, обитель Грааля, крепость его Рыцарей-Хранителей, — находится в Пиренеях.

Пожалуй, более уместным будет рассматривать здесь другой вариант этого образа, а именно — образ Парсифаля, поскольку он представляет традицию Дурака в западной форме и поскольку легенду о нем подробно разработали образованные адепты. (В постановке вагнеровского «Парсифаля» некогда принимал участие бывший глава O.T.O. [16])

На первой ступени развития Парсифаль — Der reine Thor, Простодушный Глупец. Первый его поступок — убийство священного лебедя. Это легкомыслие невинности. Во втором действии то же самое качество помогает ему не поддаваться на льстивые речи красавиц из сада Кундри. Злой волшебник Клингзор, изувечивший сам себя в тщетной надежде, что это поможет ему обрести Грааль, видит в Парсифале угрозу своему владычеству и мечет в него священное копье (украденное с Горы Спасения), но то замирает над головой юноши. Парсифаль хватает копье — иными словами, достигает возмужалости. (Подобное преображение мы встретим и в других символических сказках, о которых речь пойдет ниже.)



Одилон Редон. "Парсифаль", 1892 и "Парсифаль", 1912

В третьем действии невинность Парсифаля вызревает в святость: теперь он — посвященный Священнослужитель, чья задача — созидание; наступила Страстная пятница, день тьмы и смерти. Где ему искать спасения? Где Монсальват, гора спасения, которую он так долго искал вотще? Он поклоняется копью, и тотчас перед ним открывается путь, так долго остававшийся для него закрытым; декорации стремительно меняются, ему самому нет нужды двигаться. Он прибыл в Храм Грааля. Всякая истинная церемониальная религия должна быть солнечной и фаллической. Именно из-за раны Амфортаса храм лишился благодати. (Амфортас — символ Умирающего Бога.)

Соответственно, чтобы спасти положение, уничтожить смерть и заново освятить храм, Парсифалю остается лишь погрузить копье в Святой Грааль. Так он не только спасает Кундри, но и спасается сам. (Оценить эту идею во всей полноте могут лишь члены Верховного Святилища Гнозиса девятой ступени O.T.O. [17])



Жан Дельвиль. "Парсифаль" (1890) и еще один "Парсифаль" того же года


Крокодил (Мага, сын Сета [18]; или Себек [19])

Ту же теорию высшей степени невинности, развивающейся в высшую степень плодовитости, мы встречаем в древнеегипетской символике бога-крокодила Себека. Предание гласит, что вначале у крокодила не было средств продолжения рода (ср. со сказанным выше о Маут, самке коршуна). Но именно поэтому — а не вопреки этому — он символизировал высшую степень творческой силы. (Как будет показано позднее, Фрейд дает объяснение этому мнимому противоречию.)



Себек

И снова на роль отца для избавителя призывается представитель животного царства. На берегах Евфрата люди поклонялись Оаннесу [20] или Дагону [21] — божеству-рыбе. Рыба постоянно выступает символом отцовства, материнства или продолжения жизни вообще. К числу изначальных графических символов этой идеи принадлежит буква «N» (еврейское название которой, Нун, означает «рыба») — вероятно, по причине того, что постоянное повторение обозначаемого ею звука вызывает в сознании соответствующие реакции. Таким образом, существует множество богов, богинь и героев-эпонимов, предания о которых сводятся к функциям буквы «N». (Подробнее об этой букве см. Ату XIII.) Она связана с севером [22] и, следовательно, со звездным небом в окрестностях Полярной звезды, а также с северным ветром и с водными знаками зодиака. Поэтому буква «N» фигурирует в преданиях о Потопе и о божествах-рыбах. В иудейской мифологии соответствующего героя зовут Ной. Обратите также внимание, что Рыба была избрана символом Спасителя или Фаллоса — бога, при помощи которого человек проходит сквозь воды смерти. Имя такого божества, распространенное по сей день на юге Италии и в других местах, — Il pesce [23]. Аналогичным образом его женское соответствие, Ктеис, представлена символом Vesica Piscis [24] — рыбьего пузыря, который постоянно встречается в орнаментах церковных витражей и украшает епископский перстень. [«…ΙΧΘΥΣ [25], что означает “рыба” и весьма метко символизирует Христа» («Кольцо и книга» [26]).]

В мифах народов Юкатана то были «древние, покрытые перьями, выходившие из моря». Иногда в этом предании усматривают указание на то, что человек — животное морское; наш дыхательный аппарат до сих пор сохраняет атрофированные жабры.


Гор-па-Крат [28], [29]

Совершенно отчетливый и конкретный символ этой теории появляется на этапе сложной, высокоразвитой теогонии. Гарпократ — Бог Молчания, и его молчание обладает весьма специфическим смыслом (см. эссе в Приложении). Первый из всего сущего есть Кетер, чистое Бытие, измышленное как аспект чистого Небытия. В проявлении он не Один, но Два; он Один лишь постольку, поскольку он — Нуль. Он существует; Эхейе, его божественное имя, означающее «Я есмь» или «Я буду», — это всего лишь другой способ сказать, что «Его Нет»: ибо Один ведет в ничто, откуда он и пришел. Поэтому проявление возможно только в Двух, и проявление это свершается в молчании, поскольку число 3, число Бины-Понимания, еще не возникло. Другими словами, Матери еще нет. Все, что есть, — импульс этого проявления, и он безмолвен. Иначе говоря, пока что нет ничего, кроме импульса, еще не обретшего выражение и описание; только будучи истолкован, он превращается в Слово-Логос. (См. Ату I.)



Теперь рассмотрим традиционный образ Гарпократа. Он — дитя, то есть невинен и еще не достиг возмужалости; это более простой вариант Парсифаля. Цвет его тела — розовый. Это заря — лишь намек на свет, которому вскоре предстоит воссиять, но никоим образом не сам свет. Ухо его обрамляет локон черных волос — это сила Высочайшего, нисходящая на брахмарандра-чакру [29]. Ухо — сосуд Акаши, Духа [30]. Это единственный красноречивый символ, единственное указание на то, что перед нами не просто безволосый младенец: ибо локон, о котором идет речь, — единственное пятно цвета, выделяющееся на этом розовом комочке плоти. Впрочем, есть еще большой палец — то ли младенец приложил его к нижней губе, то ли держит во рту, точно сказать нельзя. Две школы толкователей здесь расходятся во мнениях: если ребенок приложил палец к нижней губе, то подчеркивается молчание как таковое, если же держит во рту — подчеркивается идея Эхейе, «Я буду». Но в конечном счете обе эти идеи тождественны.

Дитя заключено в яйцо синевы — очевидный символ Матери. Ребенок, в некотором смысле, еще не родился; эта синева есть синева пространства; яйцо покоится на лотосе, а лотос поднимается над водами Нила. Лотос — еще один символ Матери, а Нил — символ Отца, оплодотворяющего Египет-Йони. (Но, с другой стороны, Нил — жилище крокодила Себека, угрожающего Гарпократу.)



Однако Гарпократа не всегда изображают в таком облике. В некоторых традициях он мыслился стоящим — стоящим на нильских крокодилах. (См. выше о крокодиле — символе двух прямо противоположных понятий.) Здесь возникает некая аналогия. Вспоминается Геркулес — младенец-Геркулес — вращавший колесо прялки в Доме Женщин; могучий и невинный Геркулес; и Геркулес-безумец, умертвивший свою жену и детей. Это родственный символ.



В определенном смысле Гарпократ — символ Рассвета над Нилом и физиологических явлений, сопутствующих пробуждению. На другом конце этой октавы мысли обнаруживается связь данного символа с описанной выше традицией престолонаследия. Сам по себе символ Гарпократа во многом чисто философский. Кроме того, он представляет мистическое поглощение трудов творения, конечную Хе Тетраграмматона. В сущности, Гарпократ — это пассивная половина его брата-близнеца Гора. Но в то же время он — вполне законченный и развернутый символ той же идеи: идеи ветра, воздуха, оплодотворения Богини-Матери. Невинность делает его неуязвимым, ибо в ней заключено совершенное молчание — сущность возмужалости.

Яйцо здесь — это не только Акаша, но и изначальное яйцо в биологическом смысле [31]. Яйцо это рождается из лотоса — символа Йони.

Существует азиатский символ, родственный Гарпократу, и хотя он не входит непосредственно в образность этой карты, рассмотреть его в связи с нею все же следует. Этот символ — Будда-рупа [32]. Чаще всего его изображают сидящим на лотосе, и нередко над головой его раскрыт капюшон Змеи; форма капюшона — опять же йони. (Примите во внимание традиционный орнамент этого капюшона — фаллические символы и плоды.)

Нильский крокодил носит имя Себек или Мага — Пожиратель. Основная идея его официальных ритуалов — рыбак ищет защиты от нападения своего тотемного животного.

Однако здесь налицо тождество между созидателем и разрушителем. В индийской мифологии обе эти функции исполняет Шива. В греческой мифологии бога Пана именуют «Памфаг, Пангенетор» — всепожирающий, всепорождающий. (Примите к сведению, что числовое значение слова «Пан» — 131, такое же, как у слова «Самаэль», имени ангела-разрушителя у иудеев.)

Далее, в символике посвященных акт пожирания — эквивалент инициации; как сказал бы мистик, «душа моя поглощена Богом». (Сравните символику Ноя и ковчега, Ионы и кита и др.) [33].

Необходимо постоянно помнить о том, что всякий символ двусмыслен. Настаивать лишь на каком-то одном из противоречивых свойств, заложенных в символе, значит расписываться в своей духовной несостоятельности, хотя вследствие предрассудков это случается на каждом шагу. Простейший признак посвящения — интуитивное понимание того, что каждый символ заключает в себе оба эти противоположных смысла. Обратите особое внимание на следующий отрывок из «Видения и Голоса»:

«Показано мне, что это сердце есть сердце ликующее, змей же — змей Смерти, ибо здесь все символы взаимозаменяемы, так как каждый содержит в себе собственную противоположность. И это великое Таинство Высших [34], что по ту сторону Бездны. Ибо ниже Бездны противоречие есть разделение; но выше Бездны противоречие есть Единство. И ничто не может быть истинным иначе, как только в силу заключенного в нем противоречия».

Отличительная черта высокого духовного видения в том и состоит, что формулировка любой идеи мгновенно разрушается или отменяется возникающим противоречием. Гегель и Ницше уловили проблески этой идеи, но очень полно и просто она изложена в «Книге Мудрости или Глупости» [35] (см. цитату в приложении).

То, что говорилось выше о крокодиле, очень важно, поскольку изображение крокодила входит во многие традиционные варианты карты Таро «Дурак». В обычных толкованиях этой карты утверждается, что на ней представлен веселый беспечный юноша с узелком, набитым его глупостями и заблуждениями, танцующий на краю пропасти и не замечающий, что на него вот-вот набросятся изображенные рядом тигр и крокодил. Такова точка зрения Малого Вефиля [36]. Но посвященному этот крокодил помогает определить духовный смысл карты как возвращение к изначальному каббалистическому нулю; это процесс конечной Хе в магической формуле Тетраграмматона. Мановением руки она может преобразиться в изначальный Йод, и весь процесс повторится с начала.

Кроме того, изображение крокодила снова наводит на мысль о формуле невинности-возмужалости, ибо одно из биологических суеверий, на которых они [37] построили свою теогонию, гласило, что крокодил, как и самка коршуна, размножается неким таинственным способом.


Примечания


[1]. Обратите внимание, что английское Fool («Дурак») происходит от латинского follis — «кузнечные мехи». Даже этимология указывает на соответствие Воздуху. На неаполитанском языке жестов надувание щёк обозначает готовность приступить к делу. И, более того, некоторые английские Стражи Демократии намекают на глупость оппонентов, делая «малину» [т.е. издают непристойное фырканье, надув щёки и высунув язык. — Примеч. перев.]. — Примеч. А. Кроули.

[2]. Точнее, Мут. Имя этой богини записывали иероглифом коршуна, который читался как «мут», хотя сама она изображалась в антропоморфном облике. В образе коршуна изображалась другая древнеегипетская богиня - Нехбет. — Примеч. перев.

[3]. Имеются в виду так называемые «Халдейские оракулы» (II в. н.э.), авторство которых долгое время приписывалось Зороастру. — Примеч. перев.

[4]. Анаксимен из Милета (2-я пол. VI в. до н.э.) учил, что мир возникает из беспредельного воздуха, и все многообразие вещей есть воздух в различных своих состояниях. — Примеч. перев.

[5]. Имеется в виду русская народная сказка «Заколдованная королевна», включающая мотив превращения королевской дочери в медведицу. Герой сказки возвращает королевне человеческий облик, проведя три дня и три ночи в ее замке. — Примеч. перев.

[6]. «The silly buckets on the deck» (англ.), строка из поэмы С.Т. Кольриджа «Сказание о Старом Мореходе». — Примеч. перев.

[7]. Пс. 44:14. — Примеч. перев.

[8]. Роберт Браунинг, «Господин Сладж, медиум». — Примеч. перев.

[9]. Букв. «апрельская рыба» (фр.), французское название «Дня дурака» (1 апреля). — Примеч. перев.

[10]. О Рыбе Спасителя подробно будет рассказано далее. Вследствие прецессии равноденствий весна теперь начинается при вхождении Солнца в созвездие Овна, но в древнейшие известные истории времена ее начало знаменовалось вступлением Солнца в Рыбы. — Примеч. А. Кроули.

[11]. Далуа (Dalua) — персонаж ирландского и шотландского фольклора, известный также под именами Амадан (Дурак), Амадан Мор (Великий Дурак), Темный Безумец, Дурак-из-Волшебного-холма. Иногда благожелателен к людям, иногда зловещ и опасен, насылает паралич, увечья и даже смерть на людей и животных. В нескольких ирландских народных легендах Амадан выступает как персонаж, подобный Персивалю артуровского цикла; в сказках и песнях иногда изображается предводителем воинства фэйри. — Примеч. перев.

[12]. Парафраз из Евр. 13:2: «Страннолюбия не забывайте, ибо через некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам». — Примеч. перев.

[13]. Быт. 37:3: «Израиль любил Иосифа более всех сыновей своих, потому что он был сын старости его, — и сделал ему разноцветную одежду». Что касается разноцветных одежд Иисуса, то, по-видимому, имеется в виду евангельское упоминание о его дорогом хитоне, который «был не сшитый, а весь тканый сверху» (Ин. 19:23). — Примеч. перев.

[14]. Назовем его Арлекином — и Тетраграмматон предстанет перед нами явной пародией на Святое Семейство: Панталоне — «старый дурак» [в оригинале игра слов: «antique-antic», англ. букв. «старик-фигляр». — Примеч. перев.]; Клоун и Арлекин — две ипостаси Дурака и Коломбина — Дева. Но, обернувшись пародией, традиция утратила свой глубинный смысл и связность, подобно тому как средневековая мистерия о Понтии и Иуде превратилась в фарс о Панче и Джуди с произвольными вариациями на злобу дня. — Примеч. А. Кроули.

[15]. Англ. innocent — «невинный», а также «наивный, простодушный». — Примеч. перев.

[16]. Теодор Ройсс (1855—1923), немецкий оккультист, журналист, социалист-утопист и борец за эмансипацию женщин, возглавивший O.T.O. в 1905 году. В молодости был профессиональным певцом; работал под руководством Рихарда Вагнера; в 1882 году принял участие в первой постановке его оперы «Парсифаль» в Байрейте. — Примеч. перев.

[17]. На этой ступени членам O.T.O. открывают тайну особой техники сексуальной магии, потенциально весьма могущественной. — Примеч. перев.

[18]. Мага, сын Сета — в древнеегипетской мифологии чудовищный крокодил, которого пронзает копьем солярное божество (Ра, Шу-Онурис, Монту и др.). В одной из версий мифа Шу-Онурис, старший сын солнца-Ра, сопровождает своего отца в плавании по небесному Нилу и оберегает его от нападения крокодила. — Примеч. перев.

[19]. Себек — древнеегипетский бог воды, изображавшийся с головой крокодила. Бог разливов Нила, покровитель изобилия и плодородия. — Примеч. перев.

[20]. Оаннес — в шумеро-аккадской мифологии культурный герой, получеловек-полурыба, вышедший из моря и обучивший людей земледелию, строительству, письму и другим наукам. — Примеч. перев.

[21]. Дагон — в древневавилонской мифологии божество, изображавшееся с рыбами в руках и нижней частью тела как у рыбы. Покровитель земледелия и рыбной ловли. — Примеч. перев.

[22]. Англ. «север» — North. — Примеч. перев.

[23]. «Рыба» (ит.). — Примеч. перев.

[24]. «Рыбий пузырь» (лат.), или мандорла (санскр. «миндалина»), — фигура, образованная пересечением двух окружностей одинакового радиуса, расположенных таким образом, что центр одной из них находится на окружности другой. В некоторых традициях используется в качестве символа женских половых органов. — Примеч. перев.



[25]. Аббревиатура греческой фразы «Ἰησοῦς Χριστὸς Θεοῦ Υἱὸς Σωτήρ» («Иисус Христос, Сын Божий, Спаситель»). — Примеч. перев.

[26]. «Кольцо и книга» (1868—1869) — роман в стихах английского поэта Роберта Браунинга (1812—1889). — Примеч. перев.

[27]. Гор-па-крат (Hoor-pa-kraat), Гор-па-Херд («Гор-ребенок»), эллиниз. Гарпократ — древнеегипетское божество, ипостась Гора, олицетворение восходящего солнца. Изображался в виде мальчика с «локоном юности», держащего палец у рта. Древние греки истолковали этот жест как знак молчания. — Примеч. перев.

[28]. Очевидно, что Дурак также является ипостасью Пана; но в полном своем развитии эта идея представлена в Ату XV, буква которого — полугласная Айин, родственная букве Алеф. — Примеч. А. Кроули.

[29]. Брахмарандра-чакра — одно из названий теменной чакры. — Примеч. перев.

[30]. В философии индуизма Акаша — «пространство», один из первоэлементов, условно соотносящийся с Эфиром, или Духом, западной оккультной традиции. Акаши считается источником звука; ухо — «сосуд звука» и, следовательно, «сосуд Акаши». — Примеч. перев.

[31]. Черное яйцо стихии Духа в некоторых индуистских философских школах. Из него возникают остальные стихии — Воздух, Вода, Земля и Огонь (именно в таком порядке). — Примеч. А. Кроули.

[32]. Будда-рупа (санскр.) — изображение Будды. — Примеч. перев.

[33]. Обратите внимание на букву «N» в имени Ионы и на значение этого имени — «голубь». — Примеч. А. Кроули.

[34]. Имеются в виду три высшие сефирот. — Примеч. перев.

[35]. «Книга Мудрости или Глупости» — комментарий к Книге Закона, написанный Кроули в 1918 г. и впервые опубликованный в 1961 г. — Примеч. перев.

[36]. Вефиль — др.-евр. букв. «дом Божий». Здесь под «Малым Вефилем» имеется в виду круг не посвященных в таинства. — Примеч. перев.

[37]. Т.е. древние египтяне. — Примеч. перев.


© Перевод: Анна Блейз, 2007.
Tags: Старшие арканы Таро Тота
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment