Category: история

Sandy

Thesaurus Deorum - Сокровищница Богов

Thesaurus Deorum - Сокровищница Богов

Один и Фрейя
Автор: Шина Макграт (с). Перевод: Анна Блейз (с). Иллюстрация: Кристофер Кларк (c).
http://northern.thesaurusdeorum.com/freyastudy/I551

Сумрачный бог и золотая богиня: что между ними общего?

Один и Фрейя — «звезды» скандинавского пантеона. Самый знаменитый бог воинственных асов и единственная богиня ванов — они удивительным образом схожи между собой. Оба они чародеи, оба собирают павших и оба проявляют немалый интерес к смертным.

Поначалу асы и ваны воевали друг с другом, но никто не мог добиться перевеса. Наконец, они заключили мир и обменялись заложниками. Фрейя не только поселилась в Асгарде, но и стала любовницей Одина — судя по всему, добровольно и по собственному выбору. Нетрудно представить себе, какими глазами они глядели друг на друга во время переговоров о мире — когда поняли, как много между ними общего.

Итак, что же объединяет Фрейю и Одина?

* Оба они собирают воинства мертвых: Фрейе достается часть воинов, павших на поле битвы («Речи Гримнира», 14)[1]. Нигде не сообщается, зачем павшие воины нужны Фрейе, но об Одине известно, что он собирает воинство, которое будет сражаться на стороне асов в день Рагнарёка — последней битвы между богами и великанами. Чертог Фрейи носит название «Фолькванг», что можно перевести как «Равнина людей» или «Поле битвы», поэтому не исключено, что она собирает такое же воинство для ванов. Одно из имен Одина — Вальтюр, «бог павших»; одно из имен Фрейи — Вальфрейя, «госпожа павших». (Любопытно, что Саксон Грамматик, писавший на латыни, однажды упоминает Одина под именем Плутона, римского бога мертвых[2].)

* Оба они владеют магией. Согласно «Саге об Инглингах», именно Фрейя научила Одина сейду — разновидности колдовства, в которой были искусны ваны[3]. В той же саге рассказывается, что Один и сам был сведущ во многих областях магии: он умел менять обличья, впадать в боевую ярость, путешествовать в духе и вызывать мертвых, а также, разумеется, владел рунами[4]. Фрейя же владела такой формой магии, которая была недоступна даже Одину: она могла воскрешать мертвых[5].

* Оба обращаются к вёльвам/великаншам в поисках мудрости. В эддических песнях «Прорицание вёльвы» и «Сны Бальдра» Один приходит за советом к духу умершей вёльвы. В «Прорицании вёльвы» Один не произносит ни слова, хотя пророчица время от времени спрашивает: «…довольно ли вам этого?» «Сны Бальдра» включают в себя диалог, на протяжении которого Один задает вёльве различные вопросы. В эддической «Песни о Хюндле» диалог чередуется с монологом: Фрейя задает вопросы великанше Хюндле, и та ей отвечает, но отвлекается на изложение родословной богов и великанов[6]. Великанши, с которыми Один и Фрейя беседуют в «Снах Бальдра» и «Песни о Хюндле» соответственно, оскорбляют своих собеседников, но во втором случае последнее слово остается за Фрейей. (Один, вероятно, просто упал духом, когда услышал, что дурные сны Бальдра — это только начало множества бед.)

* Оба покровительствуют героям. Один выступает как покровитель множества героев, а Фрейя особо благоволит по меньшей мере одному смертному. В «Песни о Хюндле» Фрейя обращается за помощью к великанше, чтобы помочь своему смертному почитателю (и, возможно, возлюбленному) Оттару, которому для вступления в права наследства необходимо узнать свою родословную. (В начале песни перечисляются многие герои, которым помогал Один, — и, возможно, этим перечислением обосновываются или оправдываются действия Фрейи.) Кроме того, Один покровительствует правителям, многие из которых считали его своим божественным предком. (В «Прологе» к «Младшей Эдде» утверждается, что он пришел из Азии и породил сыновей, которые стали основателями королевских династий.)

* Оба разжигают войны. И Один, и Фрейя возбуждают вражду между смертными, хотя об Одине подобных историй сохранилось больше, чем о Фрейе. В «Пряди о Сёрли» и в «Драпе о Рагнаре» повествуется о том, как два войска сходятся друг с другом в вечной битве: павшие войны воскресают снова и продолжают бой. (В «Пряди о Сёрли» зачинщицей сражения выступает Фрейя[7], а в «Драпе о Рагнаре» — Хильд, но последнюю большинство исследователей считают одной из ипостасей самой Фрейи). В нескольких сагах (например, в «Саге о Хрольве Жердинке») Один вмешивается в действие напрямую. Иногда его обвиняют в том, что он нарочно губит героев, чтобы пополнить свое воинство в Асгарде. В частности, в сюжете о Старкаде он коварно умерщвляет конунга Викара, в последний момент превращая ритуальную казнь в настоящую[8].

* Оба — странники. Несколько песней «Старшей Эдды» начинаются с того, что Один отправляется в дальний путь, задумав состязаться в мудрости с кем-то из великанов, испытать гостеприимство какого-нибудь конунга или просто повидать мир. (В двух подобных сюжетах, где наряду с Одином фигурируют Хёнир и Локи, цель путешествия не упоминается вовсе. Боги просто идут куда глаза глядят и, в одном случае, встречают великана Тьяцци, а в другом — случайно убивают Отра.) Похоже, Один просто не любит подолгу засиживаться на месте. Что касается Фрейи, то ее странствия имеют более определенную цель. Согласно «Младшей Эдде», Фрейя обошла весь мир, разыскивая своего мужа, Ода, и проливая по пути янтарные слезы.

* У обоих много имен. Один в этом отношении — абсолютный лидер: у него более двухсот имен или прозвищ (хейти). Однако и у Фрейи есть другие имена; в Википедии их приводится девять, и все извлечены из «Младшей Эдды»[9]. Снорри упоминает, что многие свои прозвания Фрейя получила в странствиях, когда разыскивала мужа по всему свету.

* У обоих много возлюбленных. Применительно к Фрейе — северной Афродите — этот факт, можно сказать общеизвестен, но на самом деле Один ничуть не уступает ей. Похоже, к своему прозванию «Всеотец» он относится очень серьезно: у него и впрямь великое множество сыновей, среди которых — предки многих королевских и аристократических династий. Оба божества не стесняются использовать свои чары, чтобы соблазнить кого-то ради желанных сокровищ. Именно таким способом Один вынудил Гуннлёд отдать ему мед поэзии, а Фрейя получила от четырех карликов ожерелье Брисингамен.

* Оба умеют менять обличья. Известно, что Один мог превращаться в орла: именно в этом облике он спасся от великана Суттунга, похитив мед поэзии. У Фрейи есть волшебный соколиный плащ, который она иногда одалживает Локи. Из этого можно сделать вывод, что и сама Фрейя могла принимать обличье сокола, хотя прямо об этом нигде не упоминается.

Некоторые добавили бы к этому перечню «воинственность» — памятуя о том, что чертог Фрейи называется Фолькванг, и о таких ее прозвищах, как Трёнг (Трунгва) и Вальфрейя, «госпожа павших». Однако ни в одном из дошедших до нас источников она не изображается непосредственно участвующей в битве, и несмотря на то, что современные язычники нередко называют ее предводительницей валькирий, эта точка зрения не имеет под собой оснований. Один же — несомненно бог-воитель, по преданию, обучивший скандинавов некоторым приемам ведения войны, и само его имя происходит от корня со значением «ярость».

***

С комментариями здесь: http://northern.thesaurusdeorum.com/freyastudy/I551

Posted by Анна Блейз on 7 ноя 2017, 13:59

from Facebook
Sandy

(no subject)

Геката в греческих магических папирусах
Автор: Leonardo (c). Перевод: Анна Блейз (с)
http://greek.thesaurusdeorum.com/hekatestudy/I400

Мало у кого из богов установилась такая тесная связь с колдунами, ведьмами и практикующими магами, как у Гекаты в ее разнообразных проявлениях. Как непосредственная покровительница магии и колдовства и богиня пороговых состояний Геката на протяжении тысячелетий символизировала и олицетворяла священные мистерии и тайные искусства.

Древность Гекаты не вызывает сомнений у большинства исследователей, прослеживающих ее культ до отдаленных истоков в доисторической Анатолии или Фракии[1]. Крупнейший культовый центр этой богини находился в Карии — северо-западной области Анатолии, где ей, по-видимому, поклонялись как одной из малоазиатских Великих Богинь[2].

Так это было или нет, но в греческую мифологию Геката вошла в ореоле небывалой славы и могущества. Ее представляли как одно из «старых божеств» — титаниду, рожденную Астерией (титанидой ночи) и Персом (титаном разрушения), но охотно и даже с почестями принятую олимпийскими богами. Впервые Геката упоминается в «Теогонии» Гесиода (VIII век до н.э.), где Зевс чрезвычайно благоволит ей и даже после свержения титанов оставляет за нею власть над землей, небесами и морем[3]. В эллинистическую эпоху роль Гекаты начинает меняться: вместо власти над этими тремя царствами на первый план выступает ее пограничная природа[4]. Именно в этот период Геката превращается в хтоническую богиню призраков и колдовства, и в центре внимания оказываются ее лунные и ночные проявления. Она тесно связывается с оракулами мертвых и практиками некромантии, психагогии и гоэтии[5].

Ко II веку н.э. роль Гекаты переосмысляется снова — в рамках метафизической традиции халдейских оракулов. «Халдейская» Геката — это надкосмическая сущность, отождествляемая в неоплатонической космологии с Мировой душой (Anima Mundi). Она предстает как вечно изменчивая и вечносущая женская ипостась божественного начала, как владычица судьбы и спасительница человека[6].

Греческие магические папирусы дают нам бесценные откровения о том, как воспринимали Гекату практикующие маги, жрецы и чародеи поздней античности и как они взаимодействовали с этой грозной и таинственной богиней. Оказывается, в образе Гекаты из греческих магических папирусов смешались без разбора черты и позднеэллинистической, и «халдейской» Гекаты, и даже, пожалуй, некоторые проблески анатолийской Великой Богини. Следует отметить, что Г. Леви интерпретирует «халдейскую» Гекату не как источник, а, наоборот, как порождение магической традиции[7]. Гипотеза Леви особенно любопытна в свете того, какое огромное значение придается этой богине в магических папирусах, где, по существу, с ней отождествляются все остальные богини, в первую очередь Селена, Артемида и Персефона. В качестве ипостасей Гекаты эти три богини стали олицетворять ее власть над небесным, земным и подземным царствами соответственно.

Пожалуй, больше всего полезных сведений дают нам гимны и заклинания из PGM IV: именно в них содержится большинство сохранившихся в папирусах упоминаний о Гекате. В этих текстах она парадоксальным образом предстает одновременно хтонической и небесной, устрашающей и прекрасной, инфернальной и божественной. Она именуется трехтелой и трехглавой, как ее обычно описывали в эллинистический период, но в том же самом заклинании оказывается четырехглавой — с головами быка, змеи, коня и собаки, как во фрагментах халдейских оракулов[8]. Ее восхваляют как «всемогущую», «всепитающую», «вседаятельницу» и «всехранительницу», что определенно указывает на влияние «халдейской» Гекаты, — но вместе с тем Геката магических папирусов не теряет ни власти над подземным миром, ни своих ужасных и недвусмысленно темных качеств. Ее эпитеты говорят сами за себя: это и впрямь загадочная богиня, предстающая во многих обличьях (Полиморфос) и под многими именами (Полионимос).

Далее следуют две таблицы, которые могут послужить справочным материалом как для почитающих Гекату, так и для практикующих греко-египетскую магию. В первой таблице перечисляются все обряды из магических папирусов (под редакцией Г.Д. Беца), в содержащие упоминания о Гекате, и приводятся краткие описания цели обряда[9]. Во второй таблице собраны эпитеты Гекаты, встречающиеся в призываниях и гимнах из PGM.

Далее здесь: http://greek.thesaurusdeorum.com/hekatestudy/I400
under_moon

Из пьесы Йейтса "Воскресение"

Я видел деву, что рукой разъяла
Божественную плоть в последний час,
Когда огонь Диониса угас,
И сердце из груди его достала.
И на ладони сердце трепетало,
И, словно гибель бога — лишь игра,
Запели музы: «Дивная пора!
Грядет Великий год, весна настала!»

Воспрянет из руин вторая Троя,
Пойдет на корм воронам новый род,
И новый Арго волны рассечет
В погоне за безделкою златою,
И Рим державный выронит бразды
Войны и мира, в ужасе внимая,
Как из великой тьмы гремит громами
Глас лютой девы и ее Звезды.

Перевод (с) Анна Блейз, 2013
Гера

Всякое поэтическое

Забавно, какие штуки находятся, если порыться в собственных компах. Вот стихотворение Джона Тодхантера (1839-1916) "Баньши" - свирепо-ирландское и с революционным финалом, переводилось когда-то для антологии и даже не знаю, опубликовано ли. Во всяком случае, по-моему, нигде оно еще не выложено.

1.

Зеленый, в руках колдовских

Пеннобородого моря

Остров древней волшбы,

Остров печали

Простерся в чарах и грезах;

Там, над потоком Шаннон,

В призрачном свете лунном

Призрак-Эрин сидит.


Collapse )


* * *

Кстати, насчет поэзии: в Вестминстерском аббатстве обнаружилась, в числе прочих, мемориальная доска Теда Хьюза - совершенно "языческого", шаманского поэта, умершего в 1998-м. И там же - алтарный покров, украшенный строками из Элиота: "When the tongues of flame are in-folded / Into the crowned knot of fire / And the fire and the rose are one". (Это финал его "Четырех квартетов": "И всё будет благо, и / Всё разрешится добром, / Когда пламена совьются / В венценосный узел огня, / Где пламя и роза - одно".)  И под надписью вышит он - венценосный узел огня :) 

Sandy

Девять священных трав

На сайте - отрывок из "Травника северного шамана" Кальдеры, того самого. Это раздел о девяти священных травах из древнеанглийского заговора XI века: перевод самого заговора и описания девяти трав. Не-не-не, это вам не какой-нибудь там скучный справочник, ничего подобного. Это написано так классно, что после этого надо приложить определенные усилия, чтобы не пытаться побеседовать по душам с содержимым встречных цветочных горшков, например.

Макгрегор

Любопытно

Из письма Кроули Карлу Гермеру, 12-14 марта 1942 года, о Гностической мессе: "Надеюсь, в этой жизни я еще успею поставить ее в парадном виде, с помощью профессиональных киноактеров, чтобы получить, так сказать, «утвержденный образец», с которым можно будет сверяться в дальнейшем".
Бобр-Мелин

Туата Де Данаан, 5

Из книги Питера Смита "У.Б. Йейтс и Племена Дану", довольно внезапное

Туата Де Данаан

Если сиды — коренные жители, а Туата Де Данаан — нет, то мы вольны перейти к предположениям о том, откуда они родом. «Книга захватов Ирландии», как известно, приписывает им греческое происхождение — по причинам, которые мы уже рассмотрели выше. Не исключено, конечно, что по чистой случайности переписчики «Книги захватов» угадали правильный ответ. Но по здравом размышлении более вероятным представляется, что Туата Де Данаан были финикийцами.

Collapse )
Макгрегор

Племена Богини Дану, 4

В своих могилках тесных,
В холмах родной земли,
Малютки-медовары
Давно уже сгнили...


Sorry, а теперь:

Из книги Питера Смита "У.Б. Йейтс и Племена Дану"

Сиды

Кем же в таком случае были Туата Де и кем были сиды? Что касается последних, то прежде всего — справедливости ради — следует упомянуть отрывок из «Второй битвы при Маг Туред», где сиды, по-видимому, отождествляются с фоморами. Когда Туата Де решили низложить короля фоморов, Бреса, тот начал собирать войска — «фоморов, могучих мужей из волшебных курганов». Однако это противоречит всем остальным известным свидетельствам. Более того, в «Судьбе детей Туирена» жители волшебных курганов сражаются против Бреса и фоморов, на стороне Луга [1].

Теории Макричи в меньшей степени привязаны к мифам. При этом они довольно хаотичны и опровергаются очень легко. Отправной тезис формулирует Элизабет Эндрюс, одна из учениц Макричи. Она цитирует письмо от своего коллеги Манна Харбисона, утверждающего, что «сутеррены “строило какое-то низкорослое племя, родственное, возможно, современным лопарям, — остатки некоего почти вымершего, но в прошлом широко распространенного народа”». По мнению Харбисона, эти строители сутерренов — низкорослые, но в остальном похожие на лопарей (саамов) — и были сидами. В поддержку этой гипотезы Эндрюс ссылается на донегольские предания о племени невысоких желтых людей, именовавшихся финнами [2]. Но это весьма наивно. «Финны» как название известного нам народа — это английское слово; по-ирландски же finn означает только «белый» или «светлый» и в названии легендарного племени относится, по всей вероятности, к «желтому» цвету кожи или волос его представителей. Кроме того, финны и лопари — это разные народы. Впрочем, Макричи и его ученики редко проводят точные этнические различия. Так, они причисляют пиктов к тому же народу, что и лопарей и финнов. После этого их теория окончательно теряет всякую состоятельность, поскольку пикты сохранялись в Ирландии и Шотландии как самостоятельный народ и в исторические времена, причем достаточно долго. На латыни они назывались Pictae, а на ирландском — Cruithin. Святой Колумба обратил их в христианство [3]. В «Разрушении дома Да Дерга» пикты и фэйри действуют бок о бок [4]. Одним словом, едва ли возможно, чтобы какое-то племя превратилось в воспоминания и в то же время продолжало существовать в реальности; так что пикты никак не могли быть сидами.

Collapse )
яйцо горгульи

Племена Богини Дану, 2

Из книги Питера Смита "У.Б. Йейтс и Племена Дану".

Чары железа

То, что Туата Де Данаан населяли Ирландию до прибытия кельтов, не требует доказательств. То, что сиды предшествовали самим Туата Де Данаан, представляется мне более чем вероятным. Скорее всего, они и составляли подлинное коренное население Ирландии. Таким образом, первые впечатления о Туата Де Данаан принадлежали сидам. А если сиды и впрямь были настолько примитивным племенем, как я предположил, то произвести на них впечатление было нетрудно. И, по-видимому, самым поразительным из достоинств Туата Де Данаан оказалось для них владение железом. В Первой битве при Мойтуре Брес, герой Туата Де, и Сренг, герой Фир Болг, осматривают копья друг друга. У Сренга копье крепкое и тяжелое, с режущей кромкой, но без острия; у Бреса — тонкое и заостренное. Несмотря на то, что прямо об этом не сказано, у Сренга копье, скорее всего, с каменным наконечником, а у Бреса — с железным [1]. Если так, то мы, фактически, наблюдаем встречу двух веков: железного и каменного. И несмотря на то, что в роли людей каменного века здесь выступают Фир Болг, в действительности Фир Болг более историчны, чем Туата Де, и потому едва ли появились в Ирландии раньше последних, что бы ни утверждала на сей счет «Книга захватов» [2]. Поэтому не исключено, что Фир Болг здесь попросту перепутаны с сидами.

О том, насколько сильное впечатление произвело железо на этих людей каменного века, свидетельствуют связанные с железом суеверия, сохранившиеся вплоть до наших дней. Относительно ранний пример подобных суеверий обнаруживается в сюжете под названием «Волшебная пещера Кешкоррана». В прозаической версии этой сказки Конаран, сын Имиделя, король Туата де Данаан, населяющих местность Кешкорран, гневается на фениев, которые охотятся на его землях, и посылает трех своих дочерей отомстить Финну. В пользу моей теории о местах обитания Туата Де здесь говорит то, что три эти ведьмы селятся не в рате, а в горной пещере. У входа в эту пещеру «на трех кривых и сухих ветках падуба повесили они столько же заколдованных язычески мотков пряжи и стали разматывать их против хода солнца». Пройдя под этими мотками, Финн и Конан лишаются силы, и колдуньи без труда хватают их и связывают по рукам и ногам. Примечательно, что одну из ведьм зовут Иаран, то есть «железо» [3]. В поэтическом варианте этого сюжета железо становится главным мотивом. Ведьмы здесь не развешивают пряжу, а водружают на шесты «сизое, злое железо волшбы». При этом уже не требуется никаких других магических процедур, наподобие движения против хода солнца, упомянутого в прозаической версии [4]. Таким образом, железо здесь, с одной стороны, отчетливо ассоциируется с Туата Де Данаан, а с другой — наделяется губительными свойствами.

Collapse )
колбаска

Dei Terreni, 4

Из книги Питера Смита "У.Б. Йейтс и Племена Дану". По-моему, это специальный назидательный отрывок для любителей теорий о друидах, развлекавшихся на досуге кровавыми жертвами.

Культ эльфов

Но и этим проблема не исчерпывается: Сьестедт продолжает говорить о Туата Де как о «богах». С моей точки зрения, нет причин, по которым боги не могут обладать недифференцированными функциями. Остается только проверить, являются ли Туата Де Данаан богами такого рода. В пользу этого находится два, на первый взгляд, серьезных аргумента. В «Гимне Фиакка» есть строки: «В Ирландии тьма царила: племена поклонялись эльфам» (Fortáuith hErend bai temel, tuatha adortais síde), — а в «Книге из Армага» сиды именуются «dei terreni», то есть «земные боги» [1].

Прежде всего следует отметить, что в обеих источниках использовано слово «síde», а не «Tuatha Dé Danaan». Но что заставляет поставить эти свидетельства под сомнение, так это авторство упомянутых источников. Как «Гимн Фиакка», так и релевантный отрывок из «Книги из Армага» написаны ревностными христианами, явно ставившими перед собой миссионерские задачи. Можем ли мы доверять их свидетельствам о дохристианской религии Ирландии? Нора Чедвик предполагает, что христианские писцы стремились изъять из текстов все упоминания о культе Туата Де Данаан. Но, как мы видим, по крайней мере упоминания о культе сидов они сохранили. И с таким же успехом христианские писцы могли, наоборот, превратить Туата Де Данаан в богов, чтобы затем бороться с ними как с врагами. Тем не менее, ни в одном из древних ирландских текстов, как отмечает та же Чедвик, Туата Де Данаан «не фигурируют в качестве богов в обычном смысле этого слова. Им не поклоняются, им не приносят жертв. Они — просто сверхъестественные существа, наделенные магической силой» [2]. На мой взгляд, эта ситуация — не следствие христианской цензуры, а отражение истинного положения дел. И в наших силах доказать, что именно так обстояло дело не только с поклонением и жертвоприношениями, но и с молитвами и клятвами.

Collapse )