Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Sandy

Thesaurus Deorum - Сокровищница Богов

Thesaurus Deorum - Сокровищница Богов

Один и Фрейя
Автор: Шина Макграт (с). Перевод: Анна Блейз (с). Иллюстрация: Кристофер Кларк (c).
http://northern.thesaurusdeorum.com/freyastudy/I551

Сумрачный бог и золотая богиня: что между ними общего?

Один и Фрейя — «звезды» скандинавского пантеона. Самый знаменитый бог воинственных асов и единственная богиня ванов — они удивительным образом схожи между собой. Оба они чародеи, оба собирают павших и оба проявляют немалый интерес к смертным.

Поначалу асы и ваны воевали друг с другом, но никто не мог добиться перевеса. Наконец, они заключили мир и обменялись заложниками. Фрейя не только поселилась в Асгарде, но и стала любовницей Одина — судя по всему, добровольно и по собственному выбору. Нетрудно представить себе, какими глазами они глядели друг на друга во время переговоров о мире — когда поняли, как много между ними общего.

Итак, что же объединяет Фрейю и Одина?

* Оба они собирают воинства мертвых: Фрейе достается часть воинов, павших на поле битвы («Речи Гримнира», 14)[1]. Нигде не сообщается, зачем павшие воины нужны Фрейе, но об Одине известно, что он собирает воинство, которое будет сражаться на стороне асов в день Рагнарёка — последней битвы между богами и великанами. Чертог Фрейи носит название «Фолькванг», что можно перевести как «Равнина людей» или «Поле битвы», поэтому не исключено, что она собирает такое же воинство для ванов. Одно из имен Одина — Вальтюр, «бог павших»; одно из имен Фрейи — Вальфрейя, «госпожа павших». (Любопытно, что Саксон Грамматик, писавший на латыни, однажды упоминает Одина под именем Плутона, римского бога мертвых[2].)

* Оба они владеют магией. Согласно «Саге об Инглингах», именно Фрейя научила Одина сейду — разновидности колдовства, в которой были искусны ваны[3]. В той же саге рассказывается, что Один и сам был сведущ во многих областях магии: он умел менять обличья, впадать в боевую ярость, путешествовать в духе и вызывать мертвых, а также, разумеется, владел рунами[4]. Фрейя же владела такой формой магии, которая была недоступна даже Одину: она могла воскрешать мертвых[5].

* Оба обращаются к вёльвам/великаншам в поисках мудрости. В эддических песнях «Прорицание вёльвы» и «Сны Бальдра» Один приходит за советом к духу умершей вёльвы. В «Прорицании вёльвы» Один не произносит ни слова, хотя пророчица время от времени спрашивает: «…довольно ли вам этого?» «Сны Бальдра» включают в себя диалог, на протяжении которого Один задает вёльве различные вопросы. В эддической «Песни о Хюндле» диалог чередуется с монологом: Фрейя задает вопросы великанше Хюндле, и та ей отвечает, но отвлекается на изложение родословной богов и великанов[6]. Великанши, с которыми Один и Фрейя беседуют в «Снах Бальдра» и «Песни о Хюндле» соответственно, оскорбляют своих собеседников, но во втором случае последнее слово остается за Фрейей. (Один, вероятно, просто упал духом, когда услышал, что дурные сны Бальдра — это только начало множества бед.)

* Оба покровительствуют героям. Один выступает как покровитель множества героев, а Фрейя особо благоволит по меньшей мере одному смертному. В «Песни о Хюндле» Фрейя обращается за помощью к великанше, чтобы помочь своему смертному почитателю (и, возможно, возлюбленному) Оттару, которому для вступления в права наследства необходимо узнать свою родословную. (В начале песни перечисляются многие герои, которым помогал Один, — и, возможно, этим перечислением обосновываются или оправдываются действия Фрейи.) Кроме того, Один покровительствует правителям, многие из которых считали его своим божественным предком. (В «Прологе» к «Младшей Эдде» утверждается, что он пришел из Азии и породил сыновей, которые стали основателями королевских династий.)

* Оба разжигают войны. И Один, и Фрейя возбуждают вражду между смертными, хотя об Одине подобных историй сохранилось больше, чем о Фрейе. В «Пряди о Сёрли» и в «Драпе о Рагнаре» повествуется о том, как два войска сходятся друг с другом в вечной битве: павшие войны воскресают снова и продолжают бой. (В «Пряди о Сёрли» зачинщицей сражения выступает Фрейя[7], а в «Драпе о Рагнаре» — Хильд, но последнюю большинство исследователей считают одной из ипостасей самой Фрейи). В нескольких сагах (например, в «Саге о Хрольве Жердинке») Один вмешивается в действие напрямую. Иногда его обвиняют в том, что он нарочно губит героев, чтобы пополнить свое воинство в Асгарде. В частности, в сюжете о Старкаде он коварно умерщвляет конунга Викара, в последний момент превращая ритуальную казнь в настоящую[8].

* Оба — странники. Несколько песней «Старшей Эдды» начинаются с того, что Один отправляется в дальний путь, задумав состязаться в мудрости с кем-то из великанов, испытать гостеприимство какого-нибудь конунга или просто повидать мир. (В двух подобных сюжетах, где наряду с Одином фигурируют Хёнир и Локи, цель путешествия не упоминается вовсе. Боги просто идут куда глаза глядят и, в одном случае, встречают великана Тьяцци, а в другом — случайно убивают Отра.) Похоже, Один просто не любит подолгу засиживаться на месте. Что касается Фрейи, то ее странствия имеют более определенную цель. Согласно «Младшей Эдде», Фрейя обошла весь мир, разыскивая своего мужа, Ода, и проливая по пути янтарные слезы.

* У обоих много имен. Один в этом отношении — абсолютный лидер: у него более двухсот имен или прозвищ (хейти). Однако и у Фрейи есть другие имена; в Википедии их приводится девять, и все извлечены из «Младшей Эдды»[9]. Снорри упоминает, что многие свои прозвания Фрейя получила в странствиях, когда разыскивала мужа по всему свету.

* У обоих много возлюбленных. Применительно к Фрейе — северной Афродите — этот факт, можно сказать общеизвестен, но на самом деле Один ничуть не уступает ей. Похоже, к своему прозванию «Всеотец» он относится очень серьезно: у него и впрямь великое множество сыновей, среди которых — предки многих королевских и аристократических династий. Оба божества не стесняются использовать свои чары, чтобы соблазнить кого-то ради желанных сокровищ. Именно таким способом Один вынудил Гуннлёд отдать ему мед поэзии, а Фрейя получила от четырех карликов ожерелье Брисингамен.

* Оба умеют менять обличья. Известно, что Один мог превращаться в орла: именно в этом облике он спасся от великана Суттунга, похитив мед поэзии. У Фрейи есть волшебный соколиный плащ, который она иногда одалживает Локи. Из этого можно сделать вывод, что и сама Фрейя могла принимать обличье сокола, хотя прямо об этом нигде не упоминается.

Некоторые добавили бы к этому перечню «воинственность» — памятуя о том, что чертог Фрейи называется Фолькванг, и о таких ее прозвищах, как Трёнг (Трунгва) и Вальфрейя, «госпожа павших». Однако ни в одном из дошедших до нас источников она не изображается непосредственно участвующей в битве, и несмотря на то, что современные язычники нередко называют ее предводительницей валькирий, эта точка зрения не имеет под собой оснований. Один же — несомненно бог-воитель, по преданию, обучивший скандинавов некоторым приемам ведения войны, и само его имя происходит от корня со значением «ярость».

***

С комментариями здесь: http://northern.thesaurusdeorum.com/freyastudy/I551

Posted by Анна Блейз on 7 ноя 2017, 13:59

from Facebook
Sandy

Мотив апофеоза в греческих магических папирусах: обожествление через утопление (отрывки)

Аарон Чик (с)
Перевод: Анна Блейз (с)
Полный текст статьи: http://greek.thesaurusdeorum.com/pgm-articles/I403

Смерть — оборотная, неописанная сторона жизни; мы должны стремиться во всей полноте осознать свое бытие, которое обретается в обеих этих беспредельных сферах и питается от них обеих <…> Жизнь в ее истинной форме пронизывает обе сферы, великий круговорот крови свершается в них обеих; нет ни посюстороннего, ни загробного, но есть и то, и другое в некоем великом единстве.

— Райнер Мария Рильке, «Письма из Мюзо»

В греческих магических папирусах (Papyri Graecae Magicae, далее PGM) терминология инициатического апофеоза вводится с первого же ритуала. PGM представляют собой собрание ритуальных наставлений, составленное, по всей вероятности, египетскими (фиванскими) жрецами эпохи Птолемеев и Римской империи, главным образом, на древнегреческом, но отчасти на демотическом и на коптском языке[1]. В PGM I.1—42 глагол ἀποθεόω использован для описания обряда утопления. Здесь обожествление посредством утопления совершается по образу апофеоза вечно омолаживающегося Осириса, а далее встраивается в египетскую солярную космологию, в рамках которой нисхождение в первозданные воды[2] — необходимое условие омоложения[3]. В традиции пифагореизма и в мистериальных культах Южной Италии постоянное обновление через смерть и последующее воскресение достигается путем нисхождения (κατάβᾰσις) в подземный мир (или, в терминах египетской космологии, Дуат). Таким образом, апофеоз и утопление оказываются тождественны друг другу в контексте обряда инициатической смерти — conditio sine qua non[4] воскресения к бессмертной жизни. В этой статье подробно рассматриваются некоторые особенности темы утопления в PGM и, в частности, materia magica[5] — молоко, мед и лилейное масло, а также связи этих мотивов с божественным возрождением и их символические отзвуки в классических и позднеантичных текстах. Логика, общая для всех эти символических регистров, будет сформулирована в терминах Гераклитовой «гармонии противоположностей» между хтоническим и ураническим: утопление, как и удар молнии, ведет к апофеозу, потому что те первозданные силы, которые несут смерть, глубочайшим образом связаны с теми, которые одушевляют и оживляют.


I. Магия, апофеоз и подземный мир

Греческие магические папирусы, I.1—42

Начнем с полного описания ритуала. Далее следует текст PGM I. 1—42:  <См. текст по ссылке.>

Катабазис и анабазис

Перед нами не что иное, как обряд, в котором маг отождествляет себя с утонувшим и обожествленным соколом — птицей, родственной солярно-царственному началу, — чтобы, в свою очередь достичь бессмертия и обрести божественного помощника-паредра. На процесс отождествления указывает тот факт, что маг использовал в обряде части собственного тела — волосы и ногти; этот магический прием упоминается в PGM неоднократно. Волосы и ногти служили для того, чтобы привязать изваяние к конкретному человеку. Особенно наглядно это видно в ритуалах эротической магии из PGM, требующих использовать волосы и ногти возлюбленного, чтобы привязать магическое воздействие к определенному объекту. С помощью волос и ногтей устанавливается симпатическая связь, через которую маг может управлять человеком, представленным в виде изваяния, подвергая последнее тем или иным символическим процедурам. В случае с ритуалами эротической магии любящий таким образом привязывает в себе объект любви: управление посредством связывания — традиционная форма египетской магической практики[18]. Однако в ритуале апофеоза объектом магической манипуляции становится сам маг, отождествляющийся с одушевленным изваянием. Иными словами, маг символически и симпатически подвергается тем же процессам умирания и обожествления, которые претерпевает сокол. Отражением этих процессов служат две фигуры, составленные из voces magicae[19]:


α

ε  ε

η  η  η

ι   ι   ι   ι

ο  ο  ο  ο  ο

υ  υ  υ  υ  υ  υ

ω  ω  ω  ω  ω  ω  ω

ω  ω  ω  ω  ω  ω  ω

υ  υ  υ  υ  υ  υ

ο  ο  ο  ο  ο

ι   ι   ι   i

η  η  η

ε  ε

α

Здесь имеет смысл упомянуть о давней традиции, которая связывает семь гласных, используемых во многих греческих магических обрядах, не только с семью планетными божествами, но и с семью тонами диатонической гаммы[20]. Такая космологическая и гармоническая система подразумевает, что соответствующие тоны использовались в магии для достижения резонанса с определенными планетными сферами. Есть все основания предполагать, что в PGM I.1—42 семь гласных озвучиваются последовательностью из семи нисходящих или восходящих тонов. В том виде, как они представлены здесь, — от Альфы до Омеги и обратно, — эти тоны охватывают полную октаву. Гласные из левой колонки, от Альфы до Омеги, соответствуют тонам от верхнего до нижнего, гласные из правой, от Омеги до Альфы, — тонам от нижнего до верхнего. Судя по всему, эти нисходящие и восходящие вокализации призваны стимулировать процессы катабазиса/нисхождения и анабазиса/восхождения, дублируя и переопределяя в другой системе ритуальный акт утопления и обожествления. Как гласит знаменитое изречение Гераклита, «путь вверх и путь вниз — один и тот же»[21].

Помимо этих общих ориентиров, следует отметить центральную точку ритуала — момент, в который в сердце (καρδία̦) мага входит «божественное вдохновение» (’ένθεον). Чтобы добиться этого, маг должен «утопить» (α͐ποθε͐ωσον) «киркейского» сокола в молоке черной коровы, смешанном с аттическим медом. Выпив эту смесь, он обертывает сокола тканью, мумифицирует и устанавливает в святилище как статую («живой образ»), которой затем приносит жертвы. К этой статуе он затем обращается за оракулами и ей же адресует «заклинание» (λόγος). Далее мы постараемся расшифровать некоторые ключевые элементы этого ритуала — в надежде прояснить не только космологические контексты, но и глубинную инициатическую динамику греко-египетских ритуалов апофеоза. Но прежде, чем приступить к детальному анализу обряда, приведем некоторые соображения по поводу слова самого «апофеоз» (ἀποθέωσις) и о том, каким образом оно стало означать одновременно и «утопление», и «обожествление».

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ: http://greek.thesaurusdeorum.com/pgm-articles/I403


[1] Brashear, “The Greek Magical Papyri: An Introduction and Survey; Annotated Bibliography (1928—1994)”. // Aufstieg und Niedergang der römischen Welt, vol. 2. Berlin: Walter de Gruyter, 1995, 18.5, pp. 3380—3684; Garth Fowden, The Egyptian Hermes: A Historical Approach to the Late Pagan Mind. Princeton: Princeton University Press, 1993, pp. 168—176; Frankfurter, “Ritual Expertise in Roman Egypt and the Problem of the Category ‘Magician’”. // Envisioning Magic: A Princeton Seminar and Symposium, Peter Schäfer and Hans G. Kippenberg (eds.). Leiden, Brill, 1997, p. 116. — Примеч. автора.

[2] Запад, закат и смерть. — Примеч. автора.

[3] Восток, рассвет и жизнь. — Примеч. автора.

[4] Непременное условие (лат.). — Примеч. перев.

[5] «Магические материалы» (лат.), т.е. вещества или ингредиенты, наделяемые магическими свойствами.  — Примеч. перев.

* * *

[18] В одном знаменитом ритуале из греческих магических папирусов (PGM IV. 296—466) предписывается изготовить две фигурки из воска или глины: одну — в виде Ареса с поднятым мечом, другую — в виде женщины, связанной и стоящей на коленях. «Магические материалы» — например, волосы или ногти возлюбленной — прикрепляются к женской фигурке, которая олицетворяет объект желания, подчиненный власти мага (богов). Подробнее см.: Robert K. Ritner, The Mechanics of Ancient Egyptian Magical Practice. Studies in Ancient Oriental Civilization, no. 54. Chicago: Oriental Institute, 1993. — Примеч. автора.

[19] Букв. «магические слова», непереводимые слова и последовательности звуков в составе магических заклинаний.  — Примеч. перев.

[20] См.: Joscelyn Godwin, The Mystery of the Seven Vowels in Theory and Practice. Michigan: Phanes, 1991, p. 27. — Примеч. автора.

[21] Фр. 33 (60 DK).  — Примеч. перев.

[22] Слово ἀποθέωσις происходит от греческого глагола ἀποθεόω или ἀποθειόω, возникшего во II веке до н.э. в литературе, связанной с Александром Македонским. В словаре Лиддела-Скотта-Джонса это слово переводится как «обожествление» по аналогии с латинским deificatio (deus + ficare, «созидать бога» = consecratio, «освящать, делать священным»). Греческий предлог απο обычно указывает на удаление, отделение, прекращение, движение прочь от чего-либо. Однако в конструкциях, морфологических схожих со словом ἀποθέωσις (словах, образованных от глагольного или именного корня с помощью префикса απο- и суффикса –ις или –ωσις), префикс απο- иногда употребляется в том же значении, что и предлог, а иногда выполняет усилительную функцию. Приведем несколько примеров.

(1) ἀποκάλυψις, «откровение» = ἀπο (предлог: «от») + καλυψ (отглагольный корень: καλυψειν, «скрывать, прятать») + ις (женский род, третье склонение, суффикс со значением действия) = ἀπο-καλυψ-ις, «удаление от скрытого состояния», т.е. откровение. Здесь απο- сохраняет свое основное значение, но в данной конкретной конструкции служит для обозначения действия, противоположного тому процессу, который обозначен корнем слова. Схожие трансформации наблюдаются в словах наподобие αποστασις.

(2) ἀπόλυσις, «освобождение» = ἀπο (усилительное значение: «совершенный, полный, крайний») + λυσ (отглагольный корень: λυσειν, «освобождать») + ις (женский род, третье склонение, суффикс со значением действия) = ἀπο-λυσ-ις, «полное освобождение». Здесь απο- приобретает усилительную функцию. Вместо того чтобы превратить существительное λύσις в его смысловую противоположность, как в предыдущем примере, ἀπο-, наоборот, возводит его значение в наивысшую, крайнюю степень — «полное освобождение, совершенное освобождение».

Очевидно, что ἀποθέωσις принадлежит ко второй категории. Таким образом, ἀποθέωσις можно определить как полную, совершенную или крайнюю степень θέωσις’а («обожествления»). Однако не следует упускать из виду еще одну дополнительную коннотацию. Образцом здесь служит слово (3) ἀποσιώπησις, «замолкание» = ἀπο (предлог: прекращение / усилительное значение) + σιωπαειν (отглагольный корень: σιωπαειν, «замолкать») = ἀποσιώπησις, «замолкание». С одной стороны, это слово означает прекращение речи, с другой — наступление полной тишины. Иначе говоря, префикс ἀπο- употреблен в усилительном значении, но при этом сохраняет и основную функцию предлога ἀπο. Разница в том, что в предлог здесь противостоит по смыслу не самому корню слова («молчание»), а его скрытому антониму («речь»).

Этот дополнительный, неявный смысл префикса ἀπο- становится еще более очевиден при обращении к его эквивалентам в различных индоевропейских языках (санскр. apa-, лат. ab-, нем. af- и так далее): у всех этих префиксов наблюдается та же динамика, что и у греческого ἀπο-. Если приложить результаты этих наблюдений к слову ἀποθέωσις, мы придем к следующей интерпретации: «прекращение смертного состояния и достижение совершенной божественности». Модель остается той же, что и в слове αποσιωπεσις, только здесь префикс –απο указывает на прекращение смертности — скрытой противоположности обожествления (θέωσις). Итак, если θέωσις  — это процесс обожествления, в контексте неизменно предстающий как приобщение души к божественному, то ἀπο-θέωσις — это, по всей вероятности, полный разрыв со смертным состоянием в результате совершенного и окончательного превращения в божество. В связи с этим сразу же вспоминаются слова Эмпедокла: «Богом бессмертным, отринувшим смертность, иду я пред вами» [фр. 100 (112)]. Таким образом, «апофеоз» в точном или, по крайней мере, буквальном значении — это акт, в результате которого некто прекращает быть смертным или обретает совершенную божественность. — Примеч. автора.

[23] В этом разделе мы опираемся на следующие источники: Badian, “The Deification of Alexander the Great”. // Ancient Macedonian Studies in Honor of Charles F. Edson, Dell (ed.), pp. 27—71 ; Bosworth, “Alexander and Ammon”. // Greece and the Mediterranean in Ancient History and Prehistory, Kinzl (ed.), pp. 51—75; Bosworth, “Alexander, Euripides and Dionysus: The Motivation for Apotheosis”. // Transitions to Empire: Essays in Greco-Roman History 360—146 B.C., in Honor of E Badian, Wallace and Harris (eds.), pp. 140—166; Edmunds, “The Religiosity of Alexander the Great”. // Greek, Roman and Byzantine Studies 12.3, pp. 363—391 ; Fredricksmeyer, “On the Background of the Ruler Cult”. // Ancient Macedonian Studies in Honor of Charles F. Edson, Dell (ed.), pp. 145—156; von Gaertringen, “Apotheosis”. // Paulys Realmcyclopadie der classischen Altertumswissenschaft (Second Series), von Pauly and Wissowa (eds.), vol. I, cols. 184—188; Langer, “Alexander the Great at Siwah”. // Ancient World 4, pp. 109—127; Lehmann-Haupt, “Alexanders Zug in die Oase Siwah”. // Klio 24, pp. 169—190; Nock, “Notes on Ruler-Cult, I-IV”. // Journal of Hellenic Studies, 48.1, pp. 21—43. — Примеч. автора.

[24] Russell, The Doctrine of Deification in the Greek Patristic Tradition, p. 22. — Примеч. автора.


Aaron Cheak (c)
Перевод: Анна Блейз (с)
Полный текст: http://greek.thesaurusdeorum.com/pgm-articles/I403

Sandy

(no subject)

Геката в греческих магических папирусах
Автор: Leonardo (c). Перевод: Анна Блейз (с)
http://greek.thesaurusdeorum.com/hekatestudy/I400

Мало у кого из богов установилась такая тесная связь с колдунами, ведьмами и практикующими магами, как у Гекаты в ее разнообразных проявлениях. Как непосредственная покровительница магии и колдовства и богиня пороговых состояний Геката на протяжении тысячелетий символизировала и олицетворяла священные мистерии и тайные искусства.

Древность Гекаты не вызывает сомнений у большинства исследователей, прослеживающих ее культ до отдаленных истоков в доисторической Анатолии или Фракии[1]. Крупнейший культовый центр этой богини находился в Карии — северо-западной области Анатолии, где ей, по-видимому, поклонялись как одной из малоазиатских Великих Богинь[2].

Так это было или нет, но в греческую мифологию Геката вошла в ореоле небывалой славы и могущества. Ее представляли как одно из «старых божеств» — титаниду, рожденную Астерией (титанидой ночи) и Персом (титаном разрушения), но охотно и даже с почестями принятую олимпийскими богами. Впервые Геката упоминается в «Теогонии» Гесиода (VIII век до н.э.), где Зевс чрезвычайно благоволит ей и даже после свержения титанов оставляет за нею власть над землей, небесами и морем[3]. В эллинистическую эпоху роль Гекаты начинает меняться: вместо власти над этими тремя царствами на первый план выступает ее пограничная природа[4]. Именно в этот период Геката превращается в хтоническую богиню призраков и колдовства, и в центре внимания оказываются ее лунные и ночные проявления. Она тесно связывается с оракулами мертвых и практиками некромантии, психагогии и гоэтии[5].

Ко II веку н.э. роль Гекаты переосмысляется снова — в рамках метафизической традиции халдейских оракулов. «Халдейская» Геката — это надкосмическая сущность, отождествляемая в неоплатонической космологии с Мировой душой (Anima Mundi). Она предстает как вечно изменчивая и вечносущая женская ипостась божественного начала, как владычица судьбы и спасительница человека[6].

Греческие магические папирусы дают нам бесценные откровения о том, как воспринимали Гекату практикующие маги, жрецы и чародеи поздней античности и как они взаимодействовали с этой грозной и таинственной богиней. Оказывается, в образе Гекаты из греческих магических папирусов смешались без разбора черты и позднеэллинистической, и «халдейской» Гекаты, и даже, пожалуй, некоторые проблески анатолийской Великой Богини. Следует отметить, что Г. Леви интерпретирует «халдейскую» Гекату не как источник, а, наоборот, как порождение магической традиции[7]. Гипотеза Леви особенно любопытна в свете того, какое огромное значение придается этой богине в магических папирусах, где, по существу, с ней отождествляются все остальные богини, в первую очередь Селена, Артемида и Персефона. В качестве ипостасей Гекаты эти три богини стали олицетворять ее власть над небесным, земным и подземным царствами соответственно.

Пожалуй, больше всего полезных сведений дают нам гимны и заклинания из PGM IV: именно в них содержится большинство сохранившихся в папирусах упоминаний о Гекате. В этих текстах она парадоксальным образом предстает одновременно хтонической и небесной, устрашающей и прекрасной, инфернальной и божественной. Она именуется трехтелой и трехглавой, как ее обычно описывали в эллинистический период, но в том же самом заклинании оказывается четырехглавой — с головами быка, змеи, коня и собаки, как во фрагментах халдейских оракулов[8]. Ее восхваляют как «всемогущую», «всепитающую», «вседаятельницу» и «всехранительницу», что определенно указывает на влияние «халдейской» Гекаты, — но вместе с тем Геката магических папирусов не теряет ни власти над подземным миром, ни своих ужасных и недвусмысленно темных качеств. Ее эпитеты говорят сами за себя: это и впрямь загадочная богиня, предстающая во многих обличьях (Полиморфос) и под многими именами (Полионимос).

Далее следуют две таблицы, которые могут послужить справочным материалом как для почитающих Гекату, так и для практикующих греко-египетскую магию. В первой таблице перечисляются все обряды из магических папирусов (под редакцией Г.Д. Беца), в содержащие упоминания о Гекате, и приводятся краткие описания цели обряда[9]. Во второй таблице собраны эпитеты Гекаты, встречающиеся в призываниях и гимнах из PGM.

Далее здесь: http://greek.thesaurusdeorum.com/hekatestudy/I400
Sandy

Нил Гейман expected

Вчера у Нила Геймана был день рожденья, а через месяц (ну или, я надеюсь, не слишком уж намного позже) выйдет сборник его рассказов в наших с Алексом переводах. Алекс, в частности, сделал прекраснейший новый перевод рассказа "Истина - это пещера в черных горах". Еще там будут не публиковавшиеся раньше на русском "Календарь сказок", "Абсолютный ноль часов" (милая история из вселенной Доктора Кто) и "Черный пес" (рассказ-продолжение "Американских богов"), и много всего другого - в том числе некоторое количество рассказов в стихах (по большей части свободных, хотя есть и один рифмованный), и вот один из них:

На кладбище святого Орана

Когда святой Колумба приплыл на остров Айона,
Вместе с ним приплыл и его друг Оран,
Хотя кое-кто говорит, что святой Оран жил там уже давно, скрывался где-то в тени,
Дожидаясь, пока прибудет святой Колумба,
Но я все-таки думаю, что они приплыли вдвоем, из Ирландии, и были как братья —
Светловолосый отважный Колумба и смуглый Оран.

Имя его звучало точь-в-точь, как odrán — как «выдра».
Он был не такой, как все. Потом на остров Айона приплыли другие
И сказали: построим часовню. Ведь святые строят часовни
Везде, куда приплывут. (Oran: жрец огня или солнца —
Или, быть может, от odhra, что значит «темноволосый»).
Но сколько они ни старались, часовня их рассыпáлась снова и снова.
Колумба спросил у Бога, что же им делать,
И получил ответ в видении или во сне:
Часовне нужен Оран — смерть, что ляжет в ее основанье.

Другие теперь говорят, что святой Оран и Колумба
Спорили о небесах, как любят спорить ирландцы,
И в споре нашли ответ. Но правда давно забыта,
И все, что осталось нам, — это только поступки:
«По плодам их познаете их».
Святой Колумба зарыл Орана живьем в основанье часовни,
И земля сомкнулась над ним.

Три дня спустя они туда возвратились —
Кучка низеньких, толстых монахов с лопатами и кирками —
И прокопали ход к святому Орану, чтобы Колумба
Обнял его, коснулся его лица и смог попрощаться.
Монахи смахнули грязь с его головы,
И веки святого Орана дрогнули и поднялись. Оран усмехнулся святому Колумбе.
Он умер три дня назад, но теперь воскрес.
Он произнес слова, известные мертвым,
Голосом ветра и вод.

Он сказал: добрых, чистых и кротких не ждут небеса.
Он сказал: вечной кары нет, нет ада для нечестивых,
Да и Бог не таков, как вы себе вообразили…
Колумба крикнул: «Молчи!» —
И бросил лопату земли на святого Орана, чтобы спасти монахов от искушенья.
Так его погребли навсегда и назвали то место в честь святого Орана.
Так на острове Айона появилось кладбище,
И на нем хоронили королей Шотландии и Норвегии.

Иные говорят, Оран был друидом, жрецом солнца,
И в добрую землю Айоны его зарыли лишь для того, чтоб не рухнули стены часовни,
Но, как по мне, так это чересчур просто,
Да и святой Колумба тогда предстает не в лучшем свете
(Святой Колумба, кричавший: «Скорее, еще земли! Заткните рот ему грязью,
А не то он нас всех погубит!»). Иные видят в этом убийство:
Один ирландский святой закопал другого.

Но пока не забыто имя святого Орана,
Он, мученик и еретик, держит своими костями камни часовни.
И мы приходим к нему, к королям и принцам,
Что спят на земле Орана, в его часовне,
И это кладбище носит имя Орана,
И он покоится вечно в своем проклятье,
Сказавший простые слова:
Нет никакого ада, чтобы мучить грешных,
И для блаженных нет никакого рая,
И Бог не таков, как вы себе вообразили.

И коль скоро святой Оран воскрес после смерти,
Может быть, он еще продолжал говорить о том, что увидел,
Пока земля Айоны его не сдавила в смертном объятье.
Годы спустя святого Колумбу тоже похоронили на острове Айона.
Но потом его тело извлекли из могилы и перевезли в Даунпатрик,
Где он лежит и поныне вместо со святым Патриком и святой Бригиттой.
Так что на острове Айона есть только один святой — Оран.

Не вздумай искать сокровища в могилах могучих королей
Или архиепископов, что покоятся на кладбище Айоны:
Их охраняет сам святой Оран,
Он встанет из могильной земли, словно тень, словно выдра,
Словно тьма — ибо он больше не видит солнца.
Он коснется тебя, он узнает, каков ты на вкус,
И оставит в тебе слова:
«Бог не таков, как вы себе вообразили. Нет ни ада, ни рая».

И ты повернешься и уйдешь, оставишь его на кладбище, забудешь ужасную тень,
Ты почешешь в затылке, задаваясь вопросом: «Что это было?» —
И запомнишь только одно: он умер, чтобы спасти нас,
А святой Колумба убил его на острове Айона.

Пер. с англ. Анны Блейз, 2015
Sandy

Обновления сайта Thesaurus Deorum в августе

31.08.2015 В магазин добавлены: серьги "Черный ангел", серьги "Ангелы-хранители", серьги "Архангел Рафаил", браслет "Барон Самеди", браслет "Мама Бриджит" и ритуальный серп Фрейра.

31.08.2015 В раздел "Бальдр" добавлена галерея.

31.08.2015 В раздел "Бальдр: история" добавлена статья "Смерть Бальдра" из "Словаря северной мифологии" Рудольфа Зимека.

31.08.2015 В раздел "Бальдр: история" добавлена статья "Бальдр" из "Словаря северной мифологии" Рудольфа Зимека.

17.08.2015 В магазин добавлены: браслет "Геката - трехликая богиня", колье "Геката", браслет "Один - владыка мудрости", аксессуары "Йемайя - богиня океанов и морей" (серьги двух разновидностей (1) и (2),браслет на руку и браслет на ногу), молитвенные четки Норн и браслет для привлечения денег и удачи, изготовленный в традиции новоорлеанского вуду.

11.08.2015 В раздел "Аурвандиль: исследования" добавлен отрывок из книги «Мельница Гамлета» Джорджо де Сантильяны и Герты фон Дехенд, посвященный этимологии имени "Аурвандиль".

11.08.2015 В раздел "Аурвандиль: практики" добавлена статья Рейвена Кальдеры "Кто такой Аурвандиль?"

11.08.2015 В раздел "Аурвандиль: история" добавлена статья "Аурвандиль" из Словаря северной мифологии" Рудольфа Зимека.

11.08.2015 В раздел "Другие божества и духи" скандинавского пантеона добавлено святилище Аурвандиля.

10.08.2015 В раздел "Древнейшие йотуны" добавлены галерея и статья "Аудумла" из "Словаря северной мифологии" Рудольфа Зимека.

10.08.2015 В раздел "Обзорные статьи" по скандинавским божествам добавлена статья "Асгард" из "Словаря северной мифологии" Рудольфа Зимека.

09.08.2015 В раздел "Идунн: исследования" добавлена статья "Яблоки Идунн" из "Словаря северной мифологии" Рудольфа Зимека.

06.08.2015 В раздел "Сунна: история и исследования" добавлена статья "Альсвид и Арвак" из "Словаря северной мифологии" Рудольфа Зимека.

06.08.2015 В раздел "Обзорные статьи" по скандинавским божествам добавлена статья "Асы" из "Словаря северной мифологии" Рудольфа Зимека.

06.08.2015 В раздел "Локи: практики" добавлена статья Ломелинд "Локи: вероятности, везение, удача".

05.08.2015 На сайте появилась первая галерея - в разделе "Боги северных морей". Добавлена страница "Боги северных морей в изобразительном искусстве XIX века".

04.08.2015 Сайт открыт, добро пожаловать!

Sandy

Марина Цветаева. Зов Ктулху

Оригинал взят у petro_gulak в Марина Цветаева. Зов Ктулху


Есть такие голоса,
Что смолкаешь, им не вторя,
Что предвидишь чудеса.
Есть огромные глаза
Цвета моря.
Вот он встал перед тобой:
Посмотри на лоб и брови
И сравни его с собой!
То усталость голубой,
Ветхой крови.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Как водоросли Ваши члены,
Как ветви мальмэзонских ив…
Так Вы лежали в брызгах пены,
Рассеянно остановив
На светло-золотистых дынях
Аквамарин и хризопраз
Сине-зеленых, серо-синих,
Всегда полузакрытых глаз.
...Так, драгоценный и спокойный,
Лежите, взглядом не даря,
Но взглянете — и вспыхнут войны,
И горы двинутся в моря,
И новые зажгутся луны,
И лягут радостные львы -
По наклоненью Вашей юной,
Великолепной головы.

("Сергею Эфрон-Дурново", 1913)
under_moon

Из пьесы Йейтса "Воскресение"

Я видел деву, что рукой разъяла
Божественную плоть в последний час,
Когда огонь Диониса угас,
И сердце из груди его достала.
И на ладони сердце трепетало,
И, словно гибель бога — лишь игра,
Запели музы: «Дивная пора!
Грядет Великий год, весна настала!»

Воспрянет из руин вторая Троя,
Пойдет на корм воронам новый род,
И новый Арго волны рассечет
В погоне за безделкою златою,
И Рим державный выронит бразды
Войны и мира, в ужасе внимая,
Как из великой тьмы гремит громами
Глас лютой девы и ее Звезды.

Перевод (с) Анна Блейз, 2013
Викинг

На сайте

Выложено:
- 11-я глава из книги Квельдульфа Гундарссона "Наш Трот" - глава, посвященная Локи. Книга написана в 1993 году; это уже, фактически, классика; и там наглядно видно, с каким трудом двадцать лет назад асатруа принимали Локи. Сильно побаивались :) Для того времени текст Гундарссона кажется очень смелым в этом отношении. Интересно, как сейчас с этим обстоит дело в мэйнстримном Асатру.
- написанная еще чуть раньше, в 1991-м, статья Элис Карлсдоттир "Локи: отец раздоров". По-видимому, одна из первых ласточек попыток написать о Локи что-то приятное (и в то же время внятное) с неоязыческих позиций )) 
- и любопытная, хотя, наверное, спорная (как и большинство этноастрономических опусов) статья Джеймса Ожье "Эддические созвездия": попытка интерпретации Иггдрасиля как образа Млечного Пути.