Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Sandy

Другие новости

Другие новости

С 1990 года голландский художник Тео Янсен создает движимых ветром «пляжных животных» (нидерл. Strandbeest; strand — пляж; beest — зверь), которых сам он считает примером искусственной жизни. Вначале автором была создана первичная, зачаточная «порода», которая затем развивалась методами эволюционного моделирования. От поколения к поколению механизмы совершенствуются и «адаптируются» к условиям песчаного пляжа, куда Янсен «выпускает» их. Нынешнее поколение скульптур — это достаточно сложные структуры, способные взаимодействовать с окружающей средой, в том числе, реагировать на её изменения.

Posted by Анна Блейз on 19 июл 2017, 22:40

from Facebook
Дева Озера

Йормунганд

Отослала я, наконец-то, все тексты для очередного рёккатру-святилища. Когда там они еще их выложат, науке это неизвестно, а потому положу и здесь немного прекрасного.
Вот, как говорится, например:

Midgardsormen_Statue

Что это за штуковина? Цитирую:

"Мидгардсорм (Змей Мидгарда). Статуя работы Бьёрна Теркельсона, установленная перед ратушей небольшого шведского городка Флоби в 1996 году. Появление этой статуи вызвало общественные протесты. Некоторые религиозные группы стали обвинять власти города в излишней благосклонности к язычеству. Другие заявляли, что этот Змей Мидгарда похож, скорее, на вялый половой член. Но, несмотря на всю эту критику, статуя по сей день красуется на лужайке перед ратушей и публичной библиотекой".

Или, например, вот - стихотворение Ари "Змей предела":

Волнение, дыхание морей,
Откуда волшебство берет разбег,
Биенье сердца длинного, как век,
Теченье вод, теченье тысяч дней.
Живой защитный вал, стена вселенной
И разум непостижной глубины,
Что, вечно движась, спит и видит сны
И замкнут в совершенстве неизменном.
Вращенье звезд, мерцание высот,
Отражены в твоем гигантском оке,
Спираль небес, влекущая потоки
Прилива и отлива дольних вод,
Да светочи огней неисчислимых —
И это все, что ведомо тебе
Вне вечных вод, где ты под стать судьбе
Зеленой нитью мчишь насквозь и мимо.
О древний змей, волчонка погремушка,
И огненного трикстера забава,
И юной смерти детская игрушка,
Ты — мост сознанья между берегами
Молчанья и речей, земли и вод,
О сын и дочь — священной страсти плод!

Ну и еще - стихотворение Михаэлы Махи "Голова или хвост":

Я — последние путы,
Я — воплощенье предела,
Меж порядка и смуты
Живая стена — мое тело.

Мой круг — бесконечная нить,
Что держит мир на затворе:
Если меня разбудить,
Разойдутся небо и море.

Пленник во мгле подводной,
Я сплю, как на дне — корабли,
Плотью своей холодной
Сжимая яйцо земли.

Тело мое — граница:
Не нарушай, пловец!
Здесь — все живет и длится,
Там — бытию конец.

Моряки меня знать не знают,
Только чуют на дне морей,
И на картах Мидгарда с краю
Есть пометка: «Здесь водится Змей».

Перевод (с) Анна Блейз, 2013

В общем, все очень мило, только трудно не думать про Ктулху с дынями.
Фэйри Нафф

Карта души

Опять же, в нарушение естественного порядка выкладки частей - на сайте описание замечательной техники гадания из "Странников вирда". Называется "Карта души", на практике требует только схемы, некоторого количества камушков и комплекта рун.  Одеяльце не обязательно, хотя, конечно, здорово. А что еще приятно, там разъясняются, наконец, многие нужные термины, которые можно встретить в этих книгах где попало без объяснений (ну, вирд - еще куда ни шло понятно, но ведь унутре у нас полно и всякого другого добра). 
два выдренка

Странники Вирда

На сайте - введение к следующей книге Рейвена Кальдеры - "Странники Вирда: практические методы в традиции северного шаманизма".

Формально эта книга - третья в серии, но та, которая ей предшествует ("Путеводитель по Девяти мирам"), втиснулась на второе место случайно (точнее, по просьбам трудящихся).  "Путеводитель" - конечно, очень занятная штука, вдохновляющая на всякие прекрасные безумства (да, если что, это именно там - про волшебные носки), но все-таки здравый смысл победил, и  пусть я лучше сначала переведу  описания практических методов (so mote it be).  Эти методы - и есть та почва, из которой выросла  книга о йотунах (и еще много-много чего); и при адекватном подходе (без фанатизма, но бодро) полезный выхлоп от них огромен.

Что касается введения. В нем объясняется название системы (т.е., что именно подразумевается в этих книгах под "традицией северного шаманизма"), в связи с чем затрагиваются всякие забавные проблемы (например, в Америке индейцы считают, что шаманизм - это их блинчик, и они не дадут его некту, хоть он и дерись). Даются всякие полезные определения. Путь шамана определяется как непосредственная работа с богами и духами (понимаемыми буквально как личности, а не как архетипы и всякое такое, а иначе система работать не будет, хоть ты, опять же, и дерись) и служение, с одной стороны, этим богам, а с другой - своему  "племени". Фактически, функция универсального посредника. Наконец, объясняется, и я бы даже сказала,  разжевывается и втолковывается,  что шаманом вы быть не хотите :)) На мой взгляд, очень важно обратить внимание на разницу между шаманом и "духовидцем, практикующим шаманизм". 



Фэйри Нафф

Ванахейм

По случаю все продолжающегося празднования Ламмаса - сегодня на сайте ваны (и совсем немного соседствующих с ними йотунов). Глава из другой книги Рейвена Кальдеры, "Путеводителя по Девяти Мирам".
- разумеется, чудесный Фрейр - и его слуги-альвы: Скирнир (по-моему, это какой-то гибрид Визериса и Дживса) и пара милых домовитых гоблинов;
- Фрейя и ее четыре шляпы;
- Хольда (кажется, это и есть Госпожа Метелица);
- Нехалления и морские ракушки;
-  Фроди и ягодные кусты;
- Биллинг, честный купец;
- Ньорд, конечно же, - по-своему весьма романтический персонаж ;
- Девять Морских Дев, реально очень страшные, но любят стеклянные кораблики;
- Ран, вообще самая страшная из великанш, по-моему;
- пивовар Эгир и его мертвые души.
Уа-Уа

не только голени, но и кое-что посерьезнее

Лапочка Мазерс. Он не хочет ничего знать про священный член. Как сказано в "Ходячем замке Хоула", "Я ничего не знаю. У меня ничего нет".

"...образ покрытых чистых частей, и это есть член священный . Длина же члена сего составляет 248 миров, и все они исходят из отверстия члена сего, как сказано, (из) I, (буквы) Йод. И когда открывается Йод, отверстие члена, тогда открываются Благоволения горние".

И примечание Мазерса: "Я счел за благо оставить данный фрагмент на латыни, поскольку его и так поймет любой студент; английский же язык не слишком пригоден для передачи его содержания. Здесь идет речь о символическом смысле genitalia".
Хина

"Кельтские мистерии" Йейтса: Замок Героев - 3

Вернемся к истории «Замка Героев». Из рассказа самого Йейтса в его автобиографии явствует, что в рассматриваемый период (приблизительно в 1896—1906 гг.) он намеревался интегрировать основные символы христианства в контекст более древних верований, в сжатом виде воспроизведя в «кельтских мистериях» подлинную религиозную историю Ирландии. «Замок Героев» грезился ему как место, где лучшие умы Ирландии смогут приобщиться к мистическим традициям своей страны, а философия и ритуал нового ордена объединят в себе духовные устремления с непосредственным восприятием природной красоты.

Так это виделось Йейтсу. Но кроме него, в работе участвовали и другие люди, и в первую очередь — Мод Гонн, роль которой в истории «кельтских мистерий» неоднозначна. С одной стороны, само ее участие в разработке философии и ритуалов нового ордена стало для Йейтса одним из важнейших стимулов к этой работе: он надеялся таким образом упрочить свою дружбу с Мод, а когда-нибудь, возможно, и завоевать ее любовь. При этом Мод была весьма восприимчивой и одаренной как ясновидящая, и сотрудничество с ней в этом плане приносило богатые плоды. Но с другой стороны, цели ее существенно расходились с замыслами Йейтса, и разногласия их со временем становились все более очевидными и непримиримыми. Мод была убежденной и, можно сказать, профессиональной революционеркой, посвятившей всю свою жизнь борьбе за независимость Ирландии, и «кельтские мистерии» представлялись ей всего лишь небесполезным подспорьем в этой борьбе. Йейтс же ратовал, в первую очередь, за восстановление культурных традиций Ирландии и интеграцию их в современный контекст, а «кельтские мистерии» для него были не только средством, но и, в определенном смысле, самоцелью. Созидаемый орден был в его восприятии живым существом, наделенным собственным разумом и волей, — некоей коллективной личностью, наподобие той, какой представлялся ему и орден Золотой Зари (соответствующие воззрения Йейтса подробно изложены в нескольких посланиях, с которыми он обращался к членам ЗЗ в 1901 году). И если для Мод задача этой работы водилась, по большому счету, к разрушению (видевшемуся ей как разрушение цепей, которыми Британия сковала ирландский народ), то для Йейтса — напротив, к созиданию и сохранению коллективной индивидуальности этого народа, выраженной в «символах и формулах, которые суть силы, действующие по собственной воле». Напрашивается вывод, что это фундаментальное разногласие составило, по крайней мере, одну из причин, по которым замысел «кельтских мистерий» так и остался невоплощенным.

На склоне лет, уже после смерти Йейтса, в эссе «Йейтс и Ирландия» (1940), Мод Гонн оставила воспоминание о том, под каким углом их совместная работа виделась ей:

«Одной из давних наших грез был Замок Героев. Он должен был стоять посреди озера как святилище ирландской традиции, открытое лишь тем, кто посвятил свою жизнь Ирландии; в замок их будет доставлять раскрашенная ладья, но оставаться там они смогут лишь ненадолго, для отдохновения и вдохновения. Замок будет построен из ирландского камня и украшен только Четырьмя драгоценностями Племен богини Дану и, быть может, статуей Ирландии, если найдется скульптор, достаточно великий для воплощения нашего замысла, — в чем мы сомневались.

<...>

Вилли любил символы как средство оформления своих идей и подолгу размышлял над ними. Мы полагали, что в Замке Героев не должно быть места банальностям: каждая деталь его убранства должна сочетать в себе красоту с пользой. Те, кто взял на себя некую великую миссию ради Ирландии, будут в комфортной, но строгой обстановке предаваться долгим размышлениям о своей стране, стремясь привести свои личные усилия в гармонию с устремлениями всей нации.

Наш Замок Героев так и остался воздушным замком, но в последнюю нашу встречу с Вилли в Риверсдейле (незадолго до того, как он покинул берега Ирландии в последний раз), на прощание, сидя в кресле, подняться из которого мог лишь с превеликим трудом, он сказал: «Надо было нам тогда продолжать эту нашу затею с Замком Героев. Мы бы и сейчас могли это сделать». Я так удивилась, что он до сих пор об этом помнит, что не нашлась с ответом. В водовороте жизни течения наших с ним трудов разошлись слишком далеко. Мы не на шутку рассорились, когда он стал сенатором Свободного государства, принявшего законы против молодых солдат-республиканцев, все еще стремившихся очистить Ирландию от британской заразы. После этого мы не виделись несколько лет. Но в то мгновение я стояла перед ним, онемев, и в голове у меня билась эхом песня Рыжего Ханрахана: "Ярость, как бурная туча, переполняет грудь... Словно полые воды, отяжелела кровь". И я поняла, что мы с Вилли по-прежнему "к стопам Ее тихим нежно желаем прильнуть" [1] и поклоняемся Ей — той, которая чище высокой свечи перед Святым Распятием».

Этот рассказ — наглядное свидетельство не только великой силы воодушевлявших их идеалов, но и того, что Мод Гонн до последнего видела в «грезе о Замке Героев» лишь то, что хотела видеть, — лишь орудие борьбы, а не возрождения и созидания, — и всю работу над «кельтскими мистериями» интерпретировала именно в этом ключе.

Примечание


[1]. Цитаты из стихотворения У.Б Йейтса "Песнь Рыжего Ханрахана об Ирландии" в пер. А. Сергеева.


(с) Анна Блейз
Этайн

"Кельтские мистерии" Йейтса: Замок Героев - 1

Решила немного отвлечься от технической стороны дела и выложить несколько открытых постов по истории работы Йейтса над "кельтскими мистериями".
История эта начинается с Замка Героев и одной печальной легенды о гордости, любви и злом языке.

Замок Каррик, принадлежавший предводителям ирландского клана Макдермотов (XI—XV вв.), стоял на Замковом острове (Касл-айленд) — одном из тридцати трех островов на озере Лох-Кей (графство Роскоммон). Это чрезвычайно живописное место; во второй половине XVIII века писатель Артур Янг отзывался о нем как об «одном из самых восхитительных пейзажей, какие мне только доводилось созерцать»; и свою уникальную красоту оно сохранило по сей день.



С 1041-го года на Замковом острове вели многовековые «Хроники озера Лох-Кей», а на соседнем острове Троицы были составлены «Хроники Бойла». Обе летописи повествуют о бесчисленных сражениях на берегах и островах озера: Макдермотам то и дело приходилось противостоять захватчикам из враждебных кланов. Кроме того, озеро славилось как монастырский центр: аббатство Троицы (Тринити) на одноименном острове было единственным в Ирландии монастырем белых каноников (норбертинцев, или премонстратов, — ордена, основанного во Франции святым Норбертом в XII веке), а на Церковном острове (Черч-айленд) по сей день сохранились фронтон и врата церкви кельтского монастыря IX века.



В местном фольклоре бытует легенда о несчастных влюбленных из двух враждующих кланов. Действие ее относится к XVII веку, ко времени правления английского короля Карла II (1660—1685). У последнего вождя Макдермотов, жившего в то время, была прекрасная златоволосая дочь по имени Уна Ван (Уна Прекрасная), которая полюбила Томаса Лэдира (Томаса Сильного), обедневшего потомка клана Маккостелло, некогда воевавшего с Макдермотами. Узнав об этом, отец Уны, прочивший ее за богатого жениха, заточил ее на Замковом острове. Девушка чахла от тоски, и пошел слух, что она умирает.

Наконец, старый Макдермот сдался и позволил Томасу навестить ее. Уна встретила его с великой радостью, но была так измучена, что не смогла даже поговорить с ним и сразу уснула от облегчения. Щадя ее доброе имя, Томас покинул замок и, не торопясь, поехал прочь: он был уверен, что Макдермот снова пошлет за ним, но сопровождавший его слуга не уставал твердить, что старик, верно, передумал. В конце концов, Томас не стерпел и воскликнул, что ноги его больше не будет в доме Макдермотов, если не пошлют за ним прежде, чем он переправится через речку Доногью.

Он прождал на середине брода полчаса, но вестника все не было видно. Наконец, слуга сказал ему: «Ну не чудно ли, что такой благородный господин мерзнет посреди брода ради какой-то женщины, будь она хоть самая раскрасавица на всем белом свете? Видать, совсем невелика ваша гордость, раз вы позволяете так над собой надсмехаться». «Твоя правда», — ответил Маккостелло и направил коня к дальнему берегу. Когда брод остался позади, их наконец нагнал вестник от Макдермотов. Томас пришел в ярость и убил дурного советчика ударом кулака, но нарушить данную клятву и вернуться к Уне уже не мог.

Вскоре Уна умерла. Ее похоронили на острове Троицы. Убитый горем Томас каждую ночь приходил к ней на могилу, добираясь до острова вплавь, и в конце концов простудился и умер. На смертном одре он обратился к отцу Уны с мольбой похоронить его рядом с возлюбленной, и тот не смог отказать. По преданию, на их могилах выросло два розовых куста или, по другой версии, два ясеня, ветви которых переплелись между собой. (Забавно, что в современных описаниях острова утверждается, что эти кусты — или эти деревья! — сохранились по сей день.)

В 1896 году Йейтс написал рассказ «Гордый Костелло, дочь Макдермота и злой язык» по мотивам этой легенды, использовав несколько иную версию. (Кстати говоря, образ двух деревьев на могилах влюбленных встречается и в других его произведениях, в частности, в поэме «Байле и Айлин» на сюжет другого, более древнего ирландского предания.) Сам рассказ не знаю в чьем переводе можно прочитать здесь: http://www.gothic.ru/literature/classic/prose/yets/costello.htm или, в переводе В. Михайлина, в сборнике «Кельтские сумерки» (http://www.ozon.ru/context/detail/id/140159/).

(с) Анна Блейз

(продолжение следует)